В тенях Вечного города

Клыки герра Отто впились в вену на кисти Пшебжинского, тот вскрикнул, но не от боли, а от изумления, и лица убийц матери и отца встали перед ним, как на фотокарточке. По запястью прошелся теплый язык, Вернер поднял голову и отпустил руку Яна.

— Отлично, теперь я знаю, как они выглядят. И даже порадую тебя тем, что знаю их. Один уже мертв — неаккуратно делал свою работу, и его убили ваши, орденские. А девица живет и процветает, так же, как и второй парень. Правда, он один из ближайших прислужников правителя Средиземноморья, Константина, но я обещаю тебе, что доберусь до него.

— А как я узнаю, что вы мне не соврали? — дерзко поинтересовался Ян, сжимая левой рукой пострадавшую кисть правой.

Вернер пожал плечами:

— Мне нет смысла тебе врать, но, раз уж ты такой недоверчивый, пришлю тебе фотоотчет. Иди-ка, постой вон там под деревом, пока мы с Деметром переговорим о том, что тебя не касается.

Ян, пошатываясь, как пьяный, отошел, посмотрел на руку, на которой не было и следа укуса, и сполз по стволу дерева.

Ноги его не держали.

Часть двадцать седьмая, в которой герои размышляют и принимают решения.

Солнце светило прямо на подушку, на которой спала Ада. Девушка поморщилась, попыталась отодвинуться, но яркий луч упорно преследовал ее. Мисс Гордон потерла глаза, посмотрела, щурясь, в сторону окна. Ну, конечно, вчера она не задернула толком шторы, и теперь ранняя побудка была обеспечена солнечным утром.

Ада потянулась, спустила ноги с кровати, уставилась на стол, где валялись ее блокнот, ручка и несколько скомканных бумажек.

События вчерашнего дня снова встали перед глазами: окровавленный труп на полу, крылатое чудовище, которое превратилось в профессора Уайта, второе чудовище, которым стал человек, называвший себя Лоренцо Медичи, какие-то идиотские разговоры с карабинери, безумное чаепитие с вампирами, достойное пера мистера Кэрролла, и достойный финал всего этого — клятва на крови.

«Ты не сможешь обсуждать все, что сегодня узнала, ни с кем, кроме присутствующих в комнате».

Как будто кто-то поверил бы, если бы благоразумная и сдержанная, как она сама считала, мисс Гордон, стремящаяся сделать карьеру ученого-историка, вдруг начала рассказывать о том, что люди, умершие сотни, тысячи лет назад, пьют кровь, творят магические ритуалы и умеют летать! Да ее бы тут же упекли в Бедлам, на радость всем ограниченным тупицам из Оксфорда. Ада поежилась, представляя себе довольные лица всех этих ученых от письменного стола.