В тенях Вечного города

В кафе, где сидели Ада и Александр, включили освещение. Исследователи оторвались от текстов, одновременно потерли глаза.

— Я и не заметила, что уже темно, — сказала удивленно мисс Гордон.

— Я тоже, — усмехнулся профессор Уайт. — Увлекательное чтиво эти записи. Судья был очень умен и проницателен.

— И он прямо писал о вампирах, называл их «Дети Ночи» или «Порождения Тьмы», но описывал так подробно… Наверное, поэтому они его и убили.

— Может быть.

Александр опустил глаза на пергамент, на котором четким почерком были выведены латинские слова: «Filii tenebrarum egressi sunt super ripam legis, eligentes Latus Senatus.

— Дети тьмы шагнули за грань закона, выбрав сторону Сената. Возглавлявшего их зовут Лукас, и он должен быть казнен.— Перевел он вслух. — Сомневаюсь, что ему удалось справиться с этим Лукасом.

Ада тоже посмотрела в текст, потом подняла голову на профессора:

— Тот полицейский, в котором Ян признал вампира… его зовут Лука.

— Это имя всегда было популярно в Риме, — пожал плечами Александр.

— Но, может быть, это все же он, — мисс Гордон пролистнула свой блокнот, — Вот, у меня записано, что он мог жить в Риме еще в тринадцатом веке, когда был написан тот портрет.

— Примерно. — Поправил ее Александр.

— Ну да, точного года нет, но вроде бы похоже. Ладно, год неважен. Он вампир, живет в Риме давно, зовут Лука. Мы можем его просто расспросить. Если это был он, сейчас-то какой ему смысл скрывать? Срок давности любого преступления, совершенного в те годы, точно истек.

Уайт улыбнулся, горячность девушки ему нравилась. Мисс Гордон не боялась выдвигать самые невероятные предположения, а не это ли делает исследователя — первооткрывателем?

— Хорошо, думаю, что мы можем попробовать с ним поговорить, — согласился он. — Тем более что я помню, в каком участке он служит. Простым полицейским. Даже странно, что древний вампир, как вы говорите, избрал для себя такую скромную службу.

— Быть полицейским не просто, — горячо возразила Ада. — У меня друг пошел служить в полицию, и ему приходится очень нелегко. С бандитами и преступниками церемониться нельзя, а он пацифист.

— Паци… что? — не понял Уайт.

— Пацифист. То есть он за решение проблем мирным путем, без оружия.

— Гм, с такой позицией в полиции служить нельзя, это силовая структура.

Ада кивнула:

— Я тоже ему говорила об этом, но он настаивал. И сейчас служит. Пока вроде успешно.