Марк Мракович. Каникулы в Страхсильвании

— Смотри, что мне Виктор подарил, — указал он на тумбу. — Хрустальный шар и лакричные конфеты. Всё из Страхсильвании.

— Какой он всё-таки хороший… Ну, можно сказать, что твои приключения продолжаются, — усмехнулась бабушка. — Но только уже в родной, домашней обстановке.

Только она это договорила, как в стене сверху по пояс вылез дедушка.

— Там Дарин поднимается, — негодующе сообщил он. — А ты, Настурция, не собираешься доделывать лимонад? Я в твоих зельях не разбираюсь, сама варгань! Гости уже на пороге, а мы без лимонада!

— Всё, бегу, — подхватилась бабушка и в дверях встретилась с Дарином.

Дарин зашёл в комнату, держа в руках что-то прямоугольное и плоское, обёрнутое упаковочной бумагой.

— Чё такой кислый? — спросил он, как только за бабушкой закрылась дверь. — Я только что торт видел! С шоколадными летучими мышами и паутиной из сахарной глазури! — Дарин даже облизнулся после этих слов, а затем преподнёс Марку подарок.

Марк взял прямоугольник, отодрал бумагу и увидел картину, которую чуть не выронил из рук. Вернее, это была не картина, а фотография. На которой был запечатлён сам Марк, у могилы неизвестной Катарины в ту самую ночь на Корявом Кладбище.

Цвета были такими яркими и насыщенными, а чёткость пронзительной… Что Марк словно обратно перенёсся в то место и вновь испытал необъяснимые эмоции.

Видимо, в ту ночь Дарин и сделал поразительный снимок, о чём даже не упоминал.

— Ты не рад? — не понял друг. — Я думал, что ты обрадуешься…

— Всё хорошо, просто это напомнило мне наше приключение, — ответил Марк. Он поставил картину на тумбу, рядом с шаром. — Спасибо. Будет, что вспоминать, глядя на неё.

— О… Видимо, подарок от Виктора, — Дарин взял шар и потряс его в руках, из-за чего листья закружились, будто в урагане. — Удивительно, как у нас впервые с ним совпали мысли.

— Да уж.

Марк замолк и обхватил медальон ладонью.

— И? — выжидающе посмотрел друг, поставив шар на место.

— Всё, что говорил Григорий, это правда. И про медальон, и про купол над Карпатвилем, и про моего отца. — Марк сложил на груди руки и отвернулся к окну. Дарин даже присвистнул от услышанного. — Да, они хотели меня уберечь, защитить… Но что в итоге? Я рос будто в теплице, даже не догадываясь про сорняки за её пределами.