Марк Мракович. Каникулы в Страхсильвании

Казалось, пережитых приключений ему вполне хватит на всю оставшуюся жизнь, при том как он не любил разные поездки и путешествия.

Решив, что стоит со всем наконец разобраться, Марк встал с подоконника, взял заляпанную и изрядно помятую коробку со стола… А затем вместе с Карлоффом, миновав кухню, где бабушка с дедушкой готовили праздничный обед, отправился прямиком на кладбище.

Чем ближе Марк приближался к знакомому домику, из печной трубы которого струйкой вился дым, тем сильнее колотилось его сердце. Понятно, что Виктор не скажет ничего плохого, не обидит… Но как же тяжело было чувствовать весь груз недосказанности.

Марк поднялся на каменный порожек и постучал в деревянную дверь.

Он глубоко вздохнул, услышав шаги, а затем, когда дверь резко отворилась, даже отпрянул.

Виктор стоял, обнажённый по пояс, с белой мыльной пеной на бороде.

— Марк? — удивился он. — Заходи скорей, а то холодно на улице.

Марк вошёл внутрь. Не так часто ему доводилось бывать в невзрачной хижине. Тяжело было даже представить, как можно ютиться в столь маленьком пространстве.

Но у Виктора вполне себе вмещались кровать, обеденный стол со стульями, книжный шкаф и комод с одеждой… Всё самое необходимое для его скромной жизни.

Закрыв за гостем дверь, Виктор тут же скрылся в комнате, где была крохотная уборная. Марк только и успел впервые увидеть лохматую грудь, которой бы позавидовал Дарин. Он ведь так мечтал иметь однажды похожую.

Усадив Карлоффа на стул и положив коробку на стол, Марк подошёл к книжной полке.

Раньше ему не удавалось разглядеть, что именно интересует Виктора — в хижине он бывал давненько и совсем недолго. Но теперь, судя по корешкам, становилось вполне ясно, что Бартоломеус Моргенштайнмайерсон для Виктора любимейший писатель среди прочих.

— Куда собираешься? — поинтересовался Марк. — Надеюсь, что ко мне? А то у меня вообще-то сегодня День рождения, если что.

— Да, извини, — послышалось из уборной. — С Днём рождения. Забыл сразу поздравить.

Раздался звук воды, хлюпанье, какой-то шорох… Марк терпел достаточно долго и даже Карлофф, перетаптываясь с места на место, начинал нервничать.

В итоге Марк не выдержал и решительно подошёл к двери уборной.

— Ты ещё долго? — раздражённо спросил он, постучав.

— Нет, сейчас…

Марк распахнул дверь и увидел Виктора. Он стоял в чёрной рубашке, в таких же брюках с ремнём и в начищенных до блеска туфлях. Волосы были аккуратно причёсаны, а лицо идеально выбрито, учитывая нетронутые контуры густой щетины.