Марк Мракович. Каникулы в Страхсильвании

Виктор с силой потянул его за руку и строго произнёс:

— Уходим отсюда, немедленно!

Но Марк не послушался.

— Подожди… — бросил он и снова повернулся к метрдотелю. — Но разве не «Шоко-Джокеры» самые популярные батончики в Страхсильвании? С богатой и давней историей, известные нескольким поколениям?

— Нет, что вы, — поразил Шульц ответом, усмехнувшись. — Такое можно сказать разве что про «Крикерсы». До того, как вы дали свой батончик, я вообще никогда не слышал про них. В Страхсильвании уж точно. А где вы их вообще нашли?.

— Марк, сейчас не время для болтовни! — нервно рявкнул Виктор и снова с силой потянул за руку. — Живо уходим!

Жар на груди достиг той разгорячённости, когда стал усиленно обжигать.

Марк вырвал запястья из рук Дарина и Виктора, попытавшись достать медальон… Вот только затянутые туго ремешки балахона не позволяли ему этого сделать.

Внезапно боль стихла, словно её и не было. Марку это показалось странным и не сулящим ничего хорошего… И предчувствие его не подвело — в следующее мгновение всех накрыла плотная тень… от огромных крыльев.

— Виктор! — закричал Марк, но в глуши зрительского восторга, решивших, будто это элемент представления, он был едва различим.

— Так, значит, он мне не приснился в дилижансе? — начал наконец понимать Дарин.

— Потом объясню! Карлофф, следи, куда они летят!

Ворон послушно поднялся в небо. А Марк, распихивая с Дарином и Шульцем задравших головы кверху зевак, наконец выбрались из толпы и понеслись следом.

— Зашибись у нас последняя ночка, ничего не скажешь, — бросил на бегу Дарин.

— А вы уверены, что это не часть запланированного сценария? — снова не к месту озвучил свои предположения Шульц.

Марк даже ничего отвечать не стал на эту глупость.

Пока Виктор высоко в небе кричал проклятия и всячески пытался вырваться, что было в его случае довольно опасно… Все остальные с неподдельным интересом наблюдали за происходящим.

Марк подозвал Карлоффа и вместе с Дарином и Шульцем они, тяжело дыша, остановились у входа в дом. Над деревянными огромными дверьми висела тускло поблёскивающая пыльная вывеска:

ОДЕРЖИМЫЙ ОСОБНЯК

— Одержимый? — непонимающе прочитал Марк. — Что это значит?

Дом не выглядел как бутафорский.