Симфония мостовых на мою голову

Даже не успеет привиться от бешенства.

– Может, и мейн-кун. Пойдём? – всеми силами сохраняя спокойствие, предложил Давид. Сам не сдвинулся с места, боясь спровоцировать животное. Пальцы нашарили и сжали расчёску в кармане.

Но кот уже ластился к девушке, мёл пушистым хвостом по рукам и судя по восторгам – мурчал.

– Я его себе возьму! – воскликнула счастливая Синицына, подхватывая кота на руки. Капюшон сполз с её головы, открывая фиолетовые пряди, наэлектризованные искусственным наполнителем пуховика и от этого вставшие дыбом.

Странная райская улыбка растянулась на лице девушке, И Хворь недоумённо поинтересовался:

– Как можно так радоваться бездомному котяре?!

– Так он же красивенький.

«Верни его!» – заскрипело над ухом. И Хворь с ужасом увидел, как кот дёрнулся из рук Синицыной, вывернулся и спрыгнул на асфальт, выгнул спину дугой и оскалил клыки. Протяжное шипение прервалось скрежетом тормозов, кот испугался машины и исчез в подворотне.

Давид сделал глубокий вдох, предпочитая не оборачиваться и не знать, что же стояло за его спиной.

– Он всё равно блохастый или заразный.

– Думаешь? – с сомнением переспросила Ира.

– Ты реально собралась его домой тащить?

– Конечно.

– Зачем?

– Ему холодно, наверное. Он голодный.

– Мне тоже холодно.

– Тебя тоже домой притащить? – Ира ответила с улыбкой, слегка язвительно и с подначкой.

И Давид почувствовал, что краснеет. Он не знал, зачем сказал про холод. Его организм старался всеми силами оттянуть возвращение домой, вот и выдавал всякую дурь. К тому же в любой момент на него опять начнёт наседать чернота, и хотелось отгородиться от этого скрежета. Но это только его монстры. Незачем сваливать на других его борьбу.

– Нет, я не кот, – он обошёл девушку и ускорил шаг. Синицына со смехом догнала его и даже ткнула в плечо, чтоб не дулся на шутку.

У подъезда Хворь ещё раз предложил Ире денег, на что она опять расхохоталась.

Потом долго стоял на улице и размышлял. Одна часть его мозга утверждала, что завтра о его психозе станет известно всему институту и, конечно, отцу. Другая – что если бы Ира хотела разболтать кому-нибудь о произошедшем, сделала бы это уже сегодня.

Пост запулила в соцсеть, объявление в газету дала или плакат нарисовала. С неё станется и табличку оформить.

Жизнь Давида всегда напоминала бочку с порохом.