Тени и Власть

– Я вижу, – хмуро произнёс тот, – Но я не настроен говорить про Ахират сейчас.

– Я всё понимаю, но этим людям, – учёный запнулся, – Этим людям уже не помочь, но над живыми нависла угроза.

– Да, и эту угрозу несу лично я, – мрачно усмехнулся Хаким, – Это по моим пятам идут те, кто пускает кровь турецкому народу.

– И что Вы хотите со всем этим делать?

– Это моя забота, – он пристально посмотрел на учёного, – Ты видел тех, кто стоит за Завесой?

– Да, – тот ещё больше помрачнел, – И это не то, что хотелось бы видеть когда-либо в жизни.

– Рассказывай тогда, сейчас самое время, – ноздри турка раздулись, – Потом отправимся на охоту.

В голове Хакима сейчас роились мысли: что делать, как представить это простым туркам и следящему за его действиями Совету, а главное – где прячутся эти выродки магического рода, которых послал Аламут? У них есть лежбище, и глава Глубинного Государства Германии найдёт его.

***(28 августа)

– Тёмные времена настали в Германии, – Брунгильда откинулась в своём кресле и окинула взглядом остальных собравшихся на веранде её дома волшебников, – В сердце нашей земли приходят русские некроманты, и не с мечом, а как союзники, – она усмехнулась и посмотрела на Свята Вениаминовича, который ёрзал в своём кресле, пытаясь поудобнее устроиться и одновременно с этим не пролить на себя пахнущий травами чай из чашки.

Они сидели на деревянной веранде, примыкающей к обширному дому Броккенской ведьмы. Новым домовым эльфом хозяйка дома обзавестись не успела, но глава немецких мракоборцев прислал волшебников для защиты её жилища – те сейчас находились на отдалении на обширном дворе внутри высокого деревянного забора, охраняли покой собравшихся и той, что жила на горе Броккен.

Ночь на исходе августа была тёплой и пряной, окружающий лес доносил запахи хвои и мокрой от недавнего дождя листвы. Вокруг пели птицы и цикады, привнося умиротворяющий покой в это место.

– Боюсь, что только русские некроманты могут нам помочь в вопросе того, что случилось в Кведлинбурге, – вздохнул Вильгельм Эрнст, сидевший в своём кресле прямо и держащий свою чашку с чаем на коленях.