Тени и Власть

– Согласен, думаю, я смогу устроить всё это. Но раз мы уже перешли в плоскость международных отношений, я бы тогда попросил прибыть в Берлин Вашего товарища, что вёл процесс над Серафимой Абрабанель.

– Я слышал о ситуации вокруг Кведлинбургского аббатства, мы с месье Талейран-Перигором обсуждали это. Думаю, в ближайшее время он сможет отправиться в Германию, однако, для начала мне нужны мои французы. Раз они больше не в руках турок.

– Думаю, мы договорились, – Мориц Эберль расплылся в хищной улыбке.

– Что насчёт вашего предложения о боевых отрядах, пусть это решает мадемуазель Фавр де Поль, когда вернётся.

***(26 августа)

Примерно за неделю в клинике Шарите́ смогли разобраться с наплывом кайнцауберских пациентов, а оттого в общей палате стало намного спокойнее – раненых турок спровадили домой, а в зале остались лишь раненые в штурме лечебницы Агриколы, бывшие заложники турок, которых пять дней назад вызволили из плена русские, и Филипп Лестрейндж, которого вместе с бывшими узниками турецкого зиндана уже готовили к выписке и отправке домой, как на пороге больницы нашли Кристину Фавр де Поль в бессознательном состоянии.

Француженка была бледна, на кистях и щиколотках у неё виднелись ссадины от верёвок, и как потом оказалось, когда она пришла в себя, её воспоминания обрывались двадцатым августа, когда её при помощи неизвестной магии смогли схватить в турецкой кофейне. А все последующие события, прошедшей с того момента почти недели, никак не отложились в голове француженки – более того, Вальдемар Хоффман, глава Шарите́, обследовав при помощи легилименции сознание Кристины, обнаружил, что воспоминания за это время были кем-то заботливо подтёрты.

Ко всему этому добавлялось лишь небольшое истощение организма, однако, Хоффман несмотря на это не разрешил прибывшему в клинику Виктору Шваницу увидеться с француженкой, а принял главу немецких мракоборцев в своём небольшом кабинете без окон, в который можно было попасть с противоположного конца общей палаты от основного коридора клиники.

– Я искренне рад, что с главой Французской Директории в целом всё в порядке, – Шваниц отпил кофе и поставил чашку на стол, глядя на сидевшего напротив него главу Шарите́, – Но всё же прошу возможности поговорить с ней, когда она проснётся.