Тени и Власть

А между вышкой, остатками склада и аналитиком русских наёмников простирался обширный пустырь из серо-чёрной грязи – сначала эта земля прошлой ночью горела, а потом замерзала. Сейчас же под лучами взошедшего и уже довольно сильно палящего солнца всё превратилось почти что в трясину.

Он устало откинулся на ряд кирпичей, вывалившихся единым блоком, вздохнул и вытащил из кармана смятую пачку сигарет. Запачкать о пыльную стену свой серый пиджак он не боялся – это был его специальный костюм “для дела”, побывавший уже в достаточном числе передряг, притом иногда таких кровавых, что грязевые брызги на брюках сейчас казались лишь досадным недоразумением.

Затем Михаил вытащил из другого кармана металлическую зажигалку, на которой был выгравирован дракон, обвивающий меч, несколько раз ей чиркнул и всё же сумел поджечь сигарету. После бессонной ночи и тревожного утра голова гудела, а руки уже не хотели сильно слушаться. Напряжение начало отпускать, хотелось прилечь, но во-первых, было рановато – ещё не все дела были закончены, а во-вторых, некуда.

В запылённом чёрном камуфляжном костюме подошёл Малыш Эдди, встал одной ногой на выпавший кирпич и вопросительно протянул руку.

– Ты ж не куришь, – удивлённо заметил Михаил, ухмыльнулся и протянул коллеге пачку.

– Иногда надо, – тот вынул сигарету и посмотрел на зажигалку в ладони Романова. Тот спохватился и дал прикурить Рихтеру, после чего тот добавил, – Я даже после похорон не курил, а тут что-то захотелось.

– Всех посчитали?

– Двенадцать двухсотых, сорок два трёхсотых, – Эдик затянулся сигаретой, – Плюс ещё девять не могут найти, скорее всего, от них мало что осталось.

– Это нам всем ещё повезло, – затянулся уже Михаил и перевёл взгляд с собеседника на пустырь, посреди которого стояло несколько фигур.

– Кто это? – Рихтер проследил за взглядом визави. Там, посреди грязевого поля возвышался Свят Салтыков, его маленькая сестрёнка, но ещё две статные, ростом с самого Свята Вениаминовича, женщины.

Стояли они метрах в стах от них, и разговор совершенно не был слышен, но по телодвижениям женщины в красном было понятно, что беседа строится не совсем в дружеском ключе.