Тени и Власть

– С промзоны на возвышенности. Птичка засекла пуски оттуда.

– Наводите на них ударных, – скомандовала майор ГРУ, стоя посреди холла. Ещё один снаряд разорвался на крыше, – Суки, знают же, куда целиться. Уходить в другое здание надо, иначе нас тут накроют!

И тут снаружи мигнула ослепительная вспышка, а следом раздался очень мощный взрыв. Всем, кто был в тот момент на ногах, показалось, что пол под их ногами натурально вздыбился.

– Они что, гаубицы в ход пустили? – София посмотрела на Хеопса.

– Никак нет, – послышался голос из боковой комнаты, где за компьютером сидел оператор наблюдательного дрона, – Взрыв разнёс ворота.

И тут же женщина почувствовала, как вокруг что-то неуловимо изменилось. Вроде всё было, как прежде – снаряды по-прежнему разрывались в ночи в центре базы наёмников, всё же нечто стало по-другому.

– Хеопс, восточный периметр! – прокричал ещё один боец из боковой комнаты, – Из РПГ обстреляли угловую башню, в заборе проделана брешь.

– Хунта! – скомандовал Хеопс, – Бери бойцов, бэтэр и занимайте внутренний периметр с той стороны, – дальше он шагнул к дверному проёму комнаты, где сидели операторы, – Всем постам с внешнего периметра! Пусть отходят и занимают оборону на второй линии.

– Принято, – ответил один из операторов, а Хунта кивнул и во главе своего отряда быстрыми движениями скрылся на улице.

– У ворот движение, – сообщил оператор дрона, – Несколько десятков. Часть уже зашло внутрь.

– Доктор, отдай майору её балалайку и дуйте с ней на вышку у складов! Остальные за мной, мы встречать гостей!

Где-то снаружи снова утробно ухнуло и послышался треск автоматных очередей – на одном из участков уже закипел бой.

В целом, в должностной инструкции Малыша Эдди не было ничего написано о запрете брать в руки оружие. Там, правда, и разрешения на это не было. Причина была, правда, не в излишнем миролюбии – просто как таковой должностной инструкции у него не существовало. Он был, как говорится, специалистом широкого профиля. И профиль этот был совершенно не чужд насилию, однако, сейчас оно было совершенно не к чему.

Снаружи ухало и ревело, крыша в их здании, судя по звукам, либо уже провалилась внутрь, либо собиралась это вот-вот сделать. Стёкла, похоже, во всех комнатах повылетали. А Рихтер сидел, прислонившись к закрытой двери спуска в подвал и думал о том, а что же будет дальше. Снаружи уже раздавалась трескотня автоматных выстрелов – не только разрывы снарядов, а значит противник пошёл на штурм.