Тени и Власть

Беатрис хотела было ему что-то ответить, но заметила, как с той стороны, откуда они пришли, толпа мертвецов расступилась, и по аллее в отсветах их огненной изгороди, идёт девушка в белом платье до колен, босыми ногами ступая по холодным плитам. Её платье одновременно походило и на ночную сорочку, и на простой подвенечный наряд. На голове у девушки был венок со свисающими с него цветными лентами, волосы растрёпаны, а глаза – это видно было даже с тех двух десятков шагов, что было до неё от испанцев – они горели неестественным зеленоватым огнём.

Шла она, чуть опустив лицо, но пройдя шагов пять, вдруг вскинула голову и широко улыбнулась, обнажив клыкастый рот, из которого торчал неестественно длинный и мерзкий язык.

– Они порвали Завесу, – злобно произнесла Аннушка.

– Это полуночница, – одновременно с интересом и некоторым беспокойством произнёс Талейран-Перигор, – Но она не с этого кладбища.

Из низких туч начал накрапывать мелкий дождь, с каждой секундой всё усиливаясь. Толпа мертвецов стала отступать от огненного круга, но умертвий не становилось меньше – они словно бы давали место для схватки.

– У нас же есть целый некромант! – вдруг воскликнул один из молодых магов, но никто ему ничего не ответил.

Дождь усилился настолько, что стал тушить огненную стену.

И тут Аннушка стремительно развернулась и в два прыжка перелетела огонь, приземлившись перед полуночницей, которая только разразилась мерзким смехом и взмахнула серпом, метя в девочку.

В кабинете Салтыкова громыхнула дверь и внутрь зашли раздражённый Свят Вениаминович и понурого вида Виктор Шваниц. Русский, не заметив ни Софию Ириновскую на диване, ни Эдуарда Рихтера за столом, проследовал к своему креслу и только там остановился. Немец же остался стоять у дверей, снял очки и начал их протирать.

– Доброго вечера желать не буду, – совершенно спокойно произнесла блондинка.

Салтыков угрюмо кивнул, сделал шаг к графину, стоявшему под фотографиями, и наполнил до краёв один из стаканов коньяком:

– Вам не предлагаю, товарищи, – сказал он, не поворачиваясь к другим, выпил залпом весь стакан и поднял глаза на выцветшие фото на стене.

– Сколько у нас времени, Свят Вениаминович? – встревоженно спросил Эдик.