Мёд поэзии

С одной стороны, начальство вроде шуткует. С другой — Пресветлый Гесер же. Значит, дело серьезное. Потребно соблюсти протокол. Поэтому Елисей осторожно уточнил:

 — По нашему делу?

 — По нему по самому, — утвердительно кивнул шеф. — Но, честно говоря, ничего толком не прояснил, а только запутал. Сейчас я тебе проиграю голокрон.

Начальник откинулся на спинку кресла, сосредоточился, и тут же его лицо начало неуловимо меняться. Через пару мгновений его черты сдвинулись тут, разгладились там — и вот уже на Дозорного смотрел кто-то, кто точно не мог быть его шефом.

 — Здравствуй, Елисей.

 — Здравствуйте, Борис Игнатьевич, — спина по привычке вытянулась в струнку. Вот что значит годы муштры. — По нашей ситуации докладываю…

 — Погоди, не суетись, — собеседник перебил мягко, но уверенно, и Елисей осекся. — Я хочу попросить тебя только об одном. Причем именно попросить, это не приказ.

Для убедительности слепок личности (или как его называли среди молодежи, «голокрон») Пресветлого Гесера помолчал, а затем продолжил:

 — Когда ты найдешь его, передай мою просьбу, — опять же, не приказ, не требование, а просьбу, — встретиться и поговорить.

 — Понимаю, Борис Игнатьевич, — смог вымолвить вконец ошарашенный Елисей. — Просьбу передам. Чего ж не передать-то?

 — Ну вот и славно. Программа завершена, — заявил голокрон голосом Джеймса Кромвелла, и вернувшийся на его место шеф устало потер виски.

 — Не люблю я это дело… Ты что-нибудь понял?

Елисей крайне озадаченно покачал головой.

 — Честно? Вот нифига. Как вы и говорили, путаницы стало только больше.

На удивление, начальство даже обрадовалось.

 — Ну и отлично, значит, я тут не один такой дурак. Все, Елисей, давай работать. От текучки нас никто не освобождал. Как у тебя с Кузьминым?

Дозорный поморщился. Аркадий, как выяснилось, словно в воду глядел. Впрочем, дар к предвидению у него был, по смутным ощущениям, аж со школьной скамьи, когда ни о каких Иных талантах никто и подумать не мог.

Возвращаясь от приятеля в офис Дозора, Елисей принял вызов оперативной группы, которая задержала Сергея Кузьмина, «матерого» оборотня-рецидивиста. «Матерого» в кавычках, потому что Кузьмин практически по всем статьям был образцовым Темным: Договор не нарушал, на людей помимо лицензий не охотился, сами лицензии реализовывал только в рамках строго необходимого, исходя из природных потребностей оборотней.