Чёрный инспектор. Крайса меж звёзд.

И, тем не менее, его убили. Таких посредников по пальцам одной руки пересчитать можно, но мне и в голову не приходило, что хоть один из них окажется настолько безумен, что пойдёт против Гильдии, – Кою прикрыл глаза, вслушиваясь в ровное рычание мотора.

Хореса Макеи он знал лично, как и всех прочих посредников. И всё равно не заподозрил. Кою злило то, что он не распознал в Благородном глупца. Ведь только глупец мог рассчитывать долго скрывать свои дела от Гильдии. Они нашли бы его всё равно. Макеи спасла его непримечательная внешность, ни одной выразительной черты, ни одной запоминающейся приметы, ничего такого, что могло бы его выдать.

Хорес был хорошим дельцом с безупречной репутацией, но он всё равно слишком сильно рисковал. Кою обдумывал разные варианты, откидывая то один, то другой как несостоятельный. Шантаж. Что ж, о нём могли знать что-то такое, что наверху сочтут неприемлемо постыдным. Деньги. Хореса могла сгубить банальная жадность. Положение. Шанс навсегда вырваться с нижних уровней. Такие обещания чаще всего оказываются ложью.

– Ты что-то недоговариваешь, – Крайс внимательно наблюдал за Кою, тот оставался бесстрастным и спокойным, впрочем, прятать эмоции Глава Гильдии умел с раннего детства. – Как он пытался подставить Дно?

– К твоему расследованию это отношения не имеет, – Кою не собирался рассказывать Крайсу о покушении на шену Аштарет. Может, это нападение и было частью общего заговора, в который они оказались втянуты, но от одной мысли о том, что Рюни будет сочувствовать небородному, коробило.

Кою вполне мог разобраться с этим сам.

Машина остановилась, слегка качнувшись. Аппарель начала медленно опускаться, впуская горчащий плотный воздух, от которого слезились глаза и першило в горле. Фэрри откашлялся и первым пошёл к выходу. Фарид последовал за ним – надо было убедиться, что снаружи безопасно. Крайс сидел неподвижно, медленно вдыхая воздух Серых холмов. Лёгкие отзывались болью, но пока что вполне терпимой. Дар шевелился, царапая внутренности и кости.

– Рюни, – Кою наклонился вперёд, словно хотел поддержать, не дать упасть.

– В порядке, – Крайс встал и направился к выходу, не взглянув на Кою. Саркастичность, жестокость, властность – это было привычно. Проявление заботы пугало.

Серые холмы были скрыты плотной пыльной дымкой. Пахло гарью и бетонной пылью. Машина остановилась на краю небольшого поселения, полузаброшенного, состоящего из убогих лачуг. На шестах у ближайшей хибары на верёвке сушились тушки крайс.