Время ждёт

– Что значит "внутри"?

Она остановилась, и взглянула на меня. Я заметил круги у нее под глазами, и задался вопросом, сколько она не спала, и откуда столько знает. Почему, при столь юном возрасте, она осведомлена о происходящем больше, чем все остальные люди вместе взятые?

– Вторая причина, по которой я опаздываю, это то, что, тремя часами ранее, я вскрыла ларёк с дешёвыми китайскими фейерверками. Когда ксенобит преобразует плоть человека, некоторые части его оболочки, приобретают крайне нестабильную форму.

Те части, которые он может задействовать, например, руки или ноги, остаются твердыми, а вот спина и торс становятся менее плотными, как папье-маше.

Неожиданно до меня дошло:

– Я приманка! Я должен буду дать ему себя преобразовать, чтобы ты могла…

– …нашпиговать его салютами, именно! – Её безумная улыбка стала ещё шире, – пожалуйста, верь мне! Верь в то, что я говорю, и, возможно, ты вернёшь не только свою руку, но и дашь возможность ещё четырем людям поверить в то, что это был всего лишь сон.

– Но почему мы стоим? – спросил я.

– Мы уже пришли, – она повернула голову, и посмотрела в темноту проспекта. – Он там, в ста шагах от нас, стоит и ждёт.

– Но я не вижу его, откуда ты об этом знаешь?

– Верь мне. Верь, потому что у тебя нет иного выбора. Иди, и спровоцируй его. Они не выносят храбрых. Не любят насмешек. Они появляются здесь огромными и злыми, но на самом деле, они напуганы. Разозли его, чтобы он отдал все силы на твоё преобразование, а я подготовлю фейерверки.

И она скрылась в темноте.

Я чувствовал, как мои зубы выпадают один за другим. Как глазные яблоки проваливаются внутрь черепа. Как позвоночник, неожиданно потерявший былую твердость, проседает под весом моего торса. Я ничего не видел, ничего не слышал. Мрак и тишина овладели моим сознанием, и я уже был готов провалиться в мир иной, туда, откуда пришел мой палач, как вдруг время остановилось…

А когда секунды вновь потекли, я чуть не оглох от грома и грохота, который раздавался со всех сторон.

Я открыл глаза, и увидел огни – тысячи ярких разноцветных частиц, которые разлетались по самым немыслимым траекториям. И в самом сердце этого вальса, стоял чёрный силуэт, объятый пламенем. Слишком большой, чтобы быть человеческим.

Вскоре эхо затихло, а самый яркий салют погас. Тогда я позволил себе пошевелиться, и заставил себя подняться и сесть посреди широкого проспекта, под плотным февральским снегопадом.