Трагичное предание на Хэллоуин

Словно глоток свежего воздуха, долгожданная свобода в один момент окутала его со всех сторон. Он почувствовал холод, почувствовал поток ледяного ветра на себе, но то было ничто по сравнению с ощущением легкости и свободы, много лет томящихся в его теле.

Монбери сделал шаг вперед, откуда на него смотрел Эдди. Этого ли он ожидал, упрашивая его показать себя? Так ли он желал увидеть вместо нормального человеческого тела лишь его серую опустевшую оболочку? Слегка пугающую серую оболочку.

— Что с тобой? — Монбери бросил на друга взгляд темно-карих глаз, но не получил ответа.

Рука Монбери вновь потянулась к накидке. Что ж, он изначально не желал снимать ее с себя — знал, что так и случится.

— Не... надевай, — тихо пробормотал Эдди.

Но Монбери уже было не остановить. Вновь набросив на себя накидку, он осторожно приблизился к Эдди.

Что-то внутри подсказывало ему, буд-то все кончено. Один раз испугавшись, Эдди вряд ли захочет еще рад встретиться с ним. И как он еще посмел мечтать о дружбе с человеком? Человеком-врагом.

Воспоминания новой волной нахлынули на Монбери. Люди — враги, лжецы и главные истребители. Среди нет хороших людей. Безразличие — тоже зло. А хуже всего было осознавать то, что своим импульсивным решением он не сделал никому хорошо. Ни себе, ни семье, которая, кажется, о нем позабыла.

— Я могу уйти, если хочешь, — почти безэмоционально произнес Монбери, хотя внутри готов был плакать навзрыд. Его душу будто раздирали на части.

Не дожидаясь ответа, Монбери двинулся в сторону своего дома. Казалось, паршивей себя он еще не чувствовал.

— Нет! Не уходи!

Монбери обернулся. Почему просит остаться, если боится?

Монбери нехотя приземлился на землю.

— Разве ты не испугался?

— Это была лишь минутная слабость, — объяснил мальчик. — Подумаешь! Главное, что теперь я знаю тебя лучше.

— Мне казалось, ты ожидал чего-то другого?

Не отвечая, Эдди лишь натянуто улыбнулся и протянул руки в качестве объятий.

— Объятия?

— Я хочу... извиниться за то, что случилось. Я поступил некрасиво по отношению к тебе, хотя и сам упрашивал снять накидку. Ты — мой друг, а значит я должен вести себя наилучшим образом.

Услышав извинения, сердце Монбери сжалось. Прежде он бы никогда не подумал, что однажды услышит нечто подобное из уст самого человека. И не просто человека, а его первого человека-друга.