Не ловите мух...

До площади Неми-Дрё, на которой располагалась редакция, куда, Бенни, собственно, и нужно было попасть, оставалось всего два квартала, но он попросту не мог сперва не избавиться от этого милого курносого и кареглазого «хвоста», который явно задумал неладное. Курносая незнакомка стояла на заброшенной трамвайной станции, потом она шла за ним по улице Фонарщиков, затем оказалась на империале омнибуса, каким-то невероятным образом опередив его, Бенни. Кто знает, вдруг прямо сейчас она бежит следом или… – газетчика пробрал мороз – она впереди, прячется за афишной тумбой или в каком-нибудь темном подъезде одного из выходящих на Ламповую улицу домов.

Оказавшись у заброшенного черного особняка под вывеской «Чайнаботтам», Бенни Трилби шустро пролез между отогнутыми прутьями в ржавой кованной ограде и понесся через запущенный сад, поросший скрюченными голыми деревьями. Стараясь держаться как можно дальше от зловещего дома, он преодолел выложенную камнем дорожку и покинул сад через дыру в ограде за особняком.

Нос по-прежнему жгло, а это значило, что назойливая незнакомка все еще назойствует где-то поблизости.

«Ну, попробуй найти меня в этих дворах, Кофейное Пальто!»– подумал Бенни и припустил с удвоенной энергией.

Эти места Бенни Трилби знал лучше, чем клавиши на собственной печатной машинке. Задворки и узкие проходы, лестницы и сквозные коридоры через дома – задворки «Заморочного рынка» напоминали лабиринт.

Проскочив так называемую «мусорную аллею», место куда жители выставляли мешки с золой, Бенни взлетел по лестнице на третий этаж и выше, пронесся через чердак, выбрался на крышу, перешел по дощатым мосткам на соседнюю, и, спустившись, оказался во дворе-колодце, куда вел лишь один вход.

К воротам он, впрочем, идти не стал – вместо этого Бенни отыскал старый экипаж «Трудс» с дырявой крышей-гармошкой и вросшими в землю колесами; возле него был хорошо знакомый газетчику люк. Отодвинув тяжелую крышку, Бенни спустился по склизким скобам в канализацию. Зажимая нос пальцами, он прошел около сотни футов по выложенному зеленым кирпичом коллектору и выбрался из очередного люка.

Это уже был другой двор. С восточной стороны его ограничивала стена рынка. У нее суетились двое мальчишек – они то ли пытались починить, то ли доламывали древнего автоматона без ноги. Из-за стены доносился гул – торговцы и покупатели там, как и всегда, выясняли отношения в нескончаемой войне за каждый пенс.

«Заморочный рынок» жил своей обычной жизнью.