Не ловите мух...

Мистер Клокворк проводил ее взглядом.

Когда мисс Полли скрылась за дверью, Бикни поднял голову со столешницы, поправил котелок и с подозрением посмотрел на приятеля. Стало очевидно, что все это время он притворялся и слушал разговор.

– Шестереночный шифр? – прошептал он. – Во что ты влип, Артур?

– Не знаю, Бикни, – задумчиво ответил мистер Клокворк. – Но кажется, это что-то таинственное и очень опасное.

– Кто она такая, эта мисс Полли? Знаю я одну Полли – она живет у нашего с тобой знакомого доктора в переулке Трокар.

– Вряд ли, Бикни. Полли – довольно распространенное имя.

Приятель глянул на него с сомнением.

– Правда? И сколько Полли ты знаешь?

Артур пожал плечами и, спрятав записную книжку в карман, встал из-за стола. Зажав под мышкой чемоданчик с шестеренками, он поправил дырявый шарф.

– Пойдем, Бикни. Думаю, мне предстоит бессонная ночь: шифр сам себя не расшифрует.

«Любопытно, – подумал Артур Клокворк, решительно направившись к двери паба.

– Листопад усилился, – проворчал Бикни, когда они вышли на улицу. – Нет, ну точно будет листветер…

Артур кивнул.

– Да уж, надвигается буря.

***

Скрипнул вентиль, и свет в коридоре погас. Следом почти в кромешной темноте застучали две пары каблуков по паркету.

Зубная Фея, хотя правильнее будет сказать, что, невзирая на очки, кожаный шлем, лётный костюм и пистолеты, это была все же Полли (учитывая бурлящие в ней сейчас эмоции), шла по коридору мимо жутких железных дверей с круглыми окошками и вентильными запорами.

Ох, уж эти двери… В окошках проглядывали лица – корчащиеся, скалящиеся, порой плачущие или смеющиеся.

Примерно то же происходило в голове и у Полли. Разговор с мистером Клокворком должен был стать обычным разговором в пабе – слегка пропитанным таинственностью, благодаря обсуждаемому шифру, и только.

С недавних пор Полли была совершенно одна. После того, как Партридж развернулся и ушел, не сказав на прощание ни слова, мистер Бэббит тоже собрал чемодан и уехал. Он сказал, что ненадолго – всего на месяц или около того, но она считала, что навсегда. Всему виной были ее слова.