Не ловите мух...

А потом началась драка между горечью и любопытством.

Горечь твердила: «Теперь я знаю. Отца убили… он двадцать лет провел в стеклянном ящике… ужасная смерть – он задохнулся от газа, когда фильтры в его маске перестали работать, и в ящике не осталось воздуха…».

Любопытство отвечало: «Ничего я не знаю. Кто это сделал? Кто его здесь запер?».

Любопытство оказалось сильнее, ведь Бенни был воплощенным любопытством.

И он стал раскручивать «историю», как делал всегда.

Ключевой частью всякого убийства является рука, которая держит нож, давит на спусковой крючок, или, как в данном случае, поворачивает вентиль, наполняя ящик газом. А еще у всякого убийства должна быть причина.

– Зачем отца кому-то убивать? – спросил себя Бенни, и тут же сам ответил: – Ты серьезно? Он ведь был Мухой. Кто угодно мог это сделать. Кто-то из затаившихся злодеев решил отомстить за то, что Муха сдавал его коллег полиции? Сами полицейские, решившие «закрыть дело злодеев раз и навсегда»? Или тут что-то личное?

Друзья отца не могли не знать о том, что произошло.

– Нет, слишком много вариантов. Так дело не пойдет… А что если ты сам мне скажешь?

Бенни не стал идти в спиритический салон, чтобы устроить сеанс по вызову духа отца, – лишь поднялся на ноги и вошел в ящик.

– Прости, папа, – прошептал он и принялся обыскивать карманы мертвеца.

Среди его находок было несколько странного вида и непонятного назначения устройств, но не они его сейчас волновали. Искал Бенни кое-что определенное.

И вот, в одном из карманов он и нашел то, что искал. Старый портсигар. По словам отца, принадлежал тот еще дедушке Бенни – Тедди Трилби с ним почти не расставался.

Приложив усилие, Бенни открыл его – папиретная бумага истлела, и наружу высыпалось табачное крошево.

– Да!

Отцовский блокнот был на месте, и Бенни начал его листать. С первой же страницы он вспомнил манеру отца вести записи: непоследовательно, сумбурно, часто поперек листа или по диагонали. Что-то вычеркнуто, что-то обведено или подчеркнуто.