Там, где Чёрная Грязь

Последнее тело к тому времени перестало стонать, так что добивать его нам не пришлось.

Повезло, что Хоре не пришлось мне приказывать устранить это недоразумение. Потому что я бы — точно подчинился.

Грузина тащить оказалось тяжелее всего. Уже внизу я содрал с него цепочку и передал Хоре. А вот Бульдог и вовсе словно сдулся, утратил вместе с жизнью весь кураж и крутизну — мне даже показалось, что он стал лёгким и неудобным, как пуховое одеяло.

Отыскали, где смердящего хлама побольше, стащили вниз тела, забросали чем придётся, притащили наверх ржавый скелет кровати с лопнувшими пружинами и посыпали листвой.

А когда выбрались из оврага и озноб меня отпустил, я увидел дворец.

Дворец был, очевидно, не простой. Потому что он стоял там, где, когда мы спускались, были только руины.

В два этажа, с высокими, стрельчатыми окнами и с узкими башенками, обросшими пламенеющими шпилями, с мавританской колоннадой на центральном фасаде и лепными козерогами по карнизам.

И от этого дворца шла сила. Но не острая и проникающая, как от Хори, а тяжёлая, давящая, словно бетонная плита.

— Смотри,— только и смог сказать я, — дворец!

— Ну, дворец. Сами в таких теперь жить будем, — произнёс Хоря. И пошёл в ту сторону. Сумка с деньгами болталась на плечах, но он явно не замечал её веса.

А я (точнее, то, что от меня осталось) — осторожно, постоянно озираясь, — двинул в другую сторону. Потом побежал. Через лесопарк. К выходу. Домой.

К счастью, Хоря был так зачарован дворцом, что про меня даже думать забыл.

Так что до дома я добрался благополучно. Что-то объяснил родителям, собрал чемодан и уехал к бабке в Петрозаводск.

Где и проживаю до настоящего времени, и ничего мистического здесь пока не обнаружил.

Куда пришёл в тот день Хоря, я так и не узнал. Если и пришёл он потом к успеху (про ореховских вы, я думаю, слышали), то без меня. А может, так и исчез для этого мира и его правоохранительных органов вместе с призрачным дворцом.

В драках район на район я в Петрозаводске уже не участвовал. Да и сами эти драки тогда уже сходили на нет.

Начинались девяностые, расклады стали другие.