Сукины дети 6. Жмурки 2

Может, я и пойму когда-нибудь, каким образом величайший воин всех времён и народов заделался в гуманисты... Однако должен признать: даже на моей памяти это - не первый случай.

Вспомнить хоть моего сержанта, который переквалифицировался в батюшки и поселился на Валааме.

- Присядем на дорожку, - заявил Алекс, стоило автобусу остановиться и гостеприимно распахнуть двери.

И первым плюхнулся на свой армейский мешок.

Хотел съехидничать, что это в НЁМ шеф хранит свои крахмальные рубашки с рюшами, но промолчал.

Поймал косой взгляд Алекса и просто заткнулся.

Когда мы рядом, все мысли, чувства, чаяния - как на ладони.

Напоминай себе об этом почаще, поручик. Будет куда меньше возможностей оконфузиться.

Чтобы показать, что его слова не являются издёвкой, шеф дружески улыбнулся.

- Ну... с Богом, - отец Прохор, в неизменной кенгурушке, в свисающей с плеч, наподобие потрёпанного знамени косухе, первым поставил ногу на ступеньку автобуса.

Как только это произошло, мною вдруг овладело чувство утраты.

Такое бывает.

Когда отправляешься на войну, в ссылку, или к майору Котову на ковёр - словом туда, откуда есть шанс не вернуться - то невольно прощаешься со всем, что тебе дорого.

Вот так и я...

Пока отец Прохор, Гоплит, Алекс, Рамзес и Маша, один за другим, исчезали в утробе полированного монстра, я прощался с особняком, приютившим меня более года назад, с жухлыми кустами гортензий, с обширной мраморной лестницей, на ступеньках которой было так приятно постоять покурить и подышать свежим воздухом.

Прощался с Антигоной.

Амальтея с Афиной, облобызав шефа, повисли на мне, как котята, Суламифь ушла в дом - собираться.

Я освободил её от клятвы, или скорее гейса, наложенного на стригойку Тарасом, и прекрасная негритянка спешила убраться отсюда подальше - дабы воссоединиться с настоящей своею семьёй.

Антигона же, стоя на верхней ступеньке лестницы, так ни разу не пошевелилась.

Ни разу.

Даже не моргнула.

Когда я уже взялся за поручни, в конце подъездной дорожки мелькнуло яркое пятно фирменного платка от "Эрме".

А я уж думал, Настасья не придёт...

Ведьма спешила - румянец сиял ярче обычного, край чёрного пальто покрывали коричневые брызги, мыски модельных туфель тоже были в грязи.

- Простите, что не смогла предупредить раньше... - притронувшись к груди, ведьма слегка пошатнулась.

Взяв под локоток, я подвёл Настасью к плетёному уличному стулу и усадил. Ведьма благодарно кивнула.