Сукины дети 6. Жмурки 2

А с нами ребёнок, очень пожилой ящер и собака.

В том, брать ли с собой Рамзеса, на кандидатуре которого настаивала Маша, сомневался даже Алекс.

Как ни странно, за пса вступился Гоплит.

- Вы никогда не задумывались, почему Рамзес очень умён? - спросил он, наблюдая в окно, как во дворе, на ковре из желтых листьев, тренируются его бойцы.

- Собаки вообще... отличаются умом и сообразительностью, - пожала плечиками Антигона.

Алекс лишь мудро усмехнулся, а я вообще промолчал.

- Он служил в горячих точках, служил на границе, прекрасно понимает всё, что ему говорят, причём, не только по-русски, но и по арабски, и на замане курди и на иврите.

- Вышиваю крестиком, а ещё на машинке... Извините. Вырвалось, - я смутился под недоумевающим взглядом Гоплита. Вероятно, с отечественной мультипликацией тот знаком не был.

- Он может говорить, - неожиданно хриплым голосом поведала Антигона. - Я сама слышала: Машка болтает с ним, как с подружкой.

- И вы продолжаете думать о нём, как о собаке?

- Он оборотень, - это была догадка, но судя по тому, как просветлело лицо старого ящера - удачная.

- Потому что он не может, - печально кивнул Гоплит. - Какой-то дефект в ДНК, полагаю. Рамзес навечно застрял в ипостаси пса. Но это ещё не делает его собакой.

Я знал о том, что Розочка - вервольф. Но она не могла превращаться в волчицу.

И что по меньшей мере ещё один боец из армии Гоплита, урсус, не мог перекинуться до конца, в конечной стадии являя собой пародию на чудовище из ужастика, полу-человека, полу-зверя.

Раненые, слабые, не умеющие принять свою вторую сущность - вот из кого состояла армия древнего ящера.

Раненые в душу. Слабые не духом, но телом, отрицающим способность к изменению...

Я видел, как из болотистого бора под названием Европа выплеснулась толпа волосатых варваров, и принялась стучать рукоятками мечей в ворота самого Рима, - обыденно, вскользь, упомянул однажды древний ящер.

Я сменил столько званий и командовал столькими армиями, что Александр покажется жалким, играющим в солдатики мальчишкой, - сказал он в другой раз.

И это не было хвастовством. Просто уточнение, чтоб мы понимали.

За свою долгую жизнь я осознал одну простую вещь: человек - это остров, - говорил Гоплит. - И каждый остров по-своему одинок, ему трудно сопротивляться бурям и ураганам.

Я поставил себе целью объединять острова в архипелаги.