Ржавчина

Внизу, в холле меня ждали Стэн и Рин, и я, не останавливаясь, сгрёб моё солнце в объятия здоровой рукой и поцеловал.

И пусть всё смотрят. Пусть.

— С возвращением. — Стэн окинул меня придирчивым взглядом, в котором ясно читалось желание в случае чего приковать пациента к больничной койке до полного выздоровления. — Как себя чувствуешь?

— Врачи говорят — жить буду. Работать тоже.

Невысказанное «если вы с полковником разрешите» повисло между нами.

Стэн усмехнулся. Хотел от души хлопнуть меня по плечу, но вовремя спохватился.

— Как только оклемаешься — приходи в спортзал. Но не раньше. Учти, если что, буду у Рин справляться о твоём состоянии.

Дорога домой похожа на детскую игру в сравнение картинок. У бывшего магазина спилили нависавшую над дорогой ветку. У въезда в школьный двор кладут асфальт. Оставшиеся на деревьях листья совсем ссохлись и потемнели. Вот что за неистребимая привычка — отмечать любые изменения окружающего мира? Кажется, именно это называется профессиональной деформацией.

Ветер пах прелой листвой, дымом завода и немножко — железом. Городом. Города... Я видел их много. Гораздо больше, наверное, чем любой из нынешних подростков. Провинциальные с незапоминающимися названиями. Крупные промышленные центры. Полузаброшенные военные городки. От мегаполисов, правда, старался держаться подальше — слишком суровый контроль, слишком много людей.

Я видел много городов. Чтобы в конце концов обрести один-единственный. С прямыми широкими улицами и полуразрушенными — иногда — кварталами.

С пробивающимся сквозь утоптанную землю молодым деревцем под нашим окном. Со скользнувшим по стеклу солнечным лучом.

Мы создали его, вырвали из руин, вернули людей. Расчистили завалы, пустили по венам каменного организма воду и электричество.

Мне есть во что верить и за что драться.

За улыбку любимой женщины, за дерево под окном.

Так много городов, чтобы собрать из их осколков один-единственный.

— Здравствуй, — говорю я то ли городу, то ли ветру.

— Я вернулся.

Рин негромко смеётся, отбрасывая с лица растрепавшиеся пряди.

— Он ждал тебя.

Самыми устойчивыми зданиями в период катастроф оказались не высоченные новостройки, а приземистые старинные домики с толстыми, почти в метр, кирпичными стенами. Их проще всего восстанавливать: заменил трухлявые деревянные перекрытия бетонными, привёл в порядок крышу — и всё, можно вставлять окна и двери, подводить коммуникации и заселять людей.