Ржавчина

— Ну, ваша братия по жизни отмороженная.

Рин

Я разогнулась, осмотрела столик с кучей пузырьков с фамилиями пациентов. Издали очень похоже на девчачьи кулоны моего детства. Маленький стеклянный флакончик, внутри несколько ярких бусин или засушенный цветок, в деревянную пробку вкручена металлическая петелька для шнурка. Странно, что никто не додумался использовать для наполнения таблетки — они ничем не хуже бусин. Закатное солнце за окном просвечивало сквозь осенние листья, и неизвестно, от чего было больше золота на стенах и полу.

А потом я подумала, что не будет ничего плохого, если я ещё раз посмотрю на него перед двухдневной разлукой. Пусть даже и на спящего.

Скрипнула дверь, полоска света из палаты легла на пол коридора.

— Рин? — Дэй приподнимается с подушки с видом человека, не вполне отличающего реальность от сна. Я стряхиваю оцепенение и подхожу к кровати, пока ему не вздумалось вскочить на ноги.

— Нет. Я здесь. — Обниматься при переломах рёбер категорически не рекомендуется, поэтому сажусь на краешек постели и осторожно беру его руки в свои.

— Кажется, я тебя напугал.

— Ты даже не представляешь, как. — Я утыкаюсь лицом в его укутанные одеялом колени и неожиданно для себя плачу. Тихо, кусая губы.

— Эй, — он неловко гладит меня по голове, стягивая косынку, — посмотри на меня, я и так слишком долго тебя не видел.

Шершавой ладонью проводит по лицу, стирая слёзы, осторожно целует.

— Ты пахнешь лекарствами, мылом, травами. Порохом — уже почти нет. М-да. А я вот скоро начну смердеть не хуже трупа. Тут есть душ?

— Куда? — Я успела поймать его за плечи. — Тебе нельзя вставать, швы разойдутся. Есть, конечно. Когда врач разрешит, отведу тебя.

— Блин, придётся терпеть. — Дэй откидывается на постель. — Что было, пока я валялся в отключке? Ребята убили то.

— Да. — Я вспоминаю строчки отчёта Стэна и его рассказ, когда он, осторожно подбирая слова, пытался объяснить мне, что же произошло на заводе. — Сожгли, только металлический скелет остался. И то, что из стены сочилось — тоже, огнемётом. Больше никто из наших не пострадал.

— Хорошо, — из его голоса уходит часть напряжения, — надеюсь, больше таких не осталось.

— Даже если остались, теперь мы знаем, как с ними бороться. Не думай об этом.