Ржавчина

— О чём ты хотела узнать?

Он почти не удивился, когда я позвонила ему из уличной телефонной будки и попросила встретиться. Только спросил, точно ли у меня ничего не случилось. На долю секунды я даже замолчала. Я познакомилась с парнем, похожим на меня, как брат-близнец, вынуждена подозревать родителей в грехах молодости, вру им, когда ухожу из дома, украла документы из больницы, обманув дежурную медсестру. О, у меня ничего не случилось. Совсем ничего. А ведь когда-то казалось, что самая большая неприятность в моей жизни — драка с Тайни Энфорд в старших классах.

Впрочем, она сама виновата, незачем было травить Элеа Каан, так что ни малейших угрызений совести из-за той истории я не испытывала.

А вот теперь...

— О старой папиной работе. — Я опустила взгляд, как и положено хорошей девочке, за глаза обсуждающей родителей. — В последнее время он слишком нервный, думаю, это связано с тем временем.

Никогда в жизни мне не приходилось столько врать.

— Ну ты даёшь, малышка. Тридцать Пятый — закрытый город.

Данные до сих пор засекречены. Ты хоть примерно представляешь, над чем твой отец работал?

— С учётом того, что шла война, а он химик, думаю, боевые отравляющие вещества? — предположила я.

— Умная девочка. Не вини отца. Работать под контролем спецслужб, когда каждый твой шаг задокументирован, нелегко, прямо скажем. А я ведь помню Дирка студентом. Страстный человек, огненный, эмоциональный. Любые препятствия между ним и его исследованиями просто сметались. И когда такой парень попадает в жёсткие условия.

..

— Происходит взрыв? — И почему я не удивлена?

— Да. Причём регулярно. Офицер госбезопасности Астарен и учёный Дирк Сайлас — эпическое было противостояние, знаешь ли. Один из лаборантов даже попробовал изложить в стихах, подражая автору «Песни о Чёрном Стрелке».

Мне бы хотелось почитать эти стихи. Очень. Почему отец никогда ничего подобного не рассказывал?

— И как?

— Нууу... Переписанные копии стихотворения ходили по рукам, а Дирк недоумевал, почему при встрече с ним люди честно пытаются спрятать улыбку.

Молодость остаётся молодостью даже на войне. Нам хотелось подурачиться, а объект всё равно оставался режимным, хоть и с неплохими условиями. Мариса, твоя мать, проводила время в основном среди таких же жён учёных. До беременности работала в школе — нас вывозили вместе с семьями, многих с детьми.

— А с кем из мужчин она общалась? — Лично я бы после такого вопроса насторожилась, но Терлен был настроен на редкость благодушно.