Ржавчина

Сначала, скорее всего, вывезли сотрудников, потом — документацию и разработки. Причём последнее собирали в спешке. Ага, так и есть: соседняя дверь закрыта на ключ и даже опечатана, тут ещё успели.

А вот тем, кого мы нашли на проходной, не повезло. Всем остальным работягам, инженерам, бухгалтерам. Кто бы ни отвечал за эвакуацию, он явно считал, что времени у него намного больше. Я не сдержал горькой усмешки. Исследования, за которыми наверняка охотились все разведки мира. Секретные документы, лабораторные журналы.

Вот они, валяются под ногами, грудами лежат в столах, шкафах и сейфах. Ничто не мешает набить ими рюкзак. Все сокровища потеряли свою цену. Как золото из Иного мира, дома обращающееся угольками и сухой листвой. Хотя в рабочих записях учёных, наверное, имеет смысл покопаться. Вот только у всех нас туго с наукой такого уровня, тут бы поработать специалистам. Хм, а это мысль. Поднять всю макулатуру наверх, запаковать в ящики и поставить в какой-нибудь кабинет. А потом перетаскать потихоньку.

— Стэн, давай, если время останется, взломаем пару сейфов? Вдруг ещё что полезное найдём?

— Дэй, кем ты мечтал стать в детстве?

— Не понял. — Я миновал ещё пару опечатанных помещений и осторожно заглянул в следующую распахнутую дверь. Куча столов и пустых полок, в свете налобного фонаря выглядит довольно гротескно.

— Археологом или грабителем банков?

— Рыцарем из Тёмных веков.

— Ясно. У нас в планах есть ещё один выезд сюда, но не факт, что этим будет заниматься наша группа.

Угу, как всегда, всё интересное достаётся не нам.

Я по привычке читал имена предыдущих владельцев и названия отделов на дверях кабинетов, как идущий по незнакомой улице человек прочитывает названия магазинов, но в памяти они не задерживались. Как мне и говорили, коридор закончился ещё одной дверью, толстой, как в бомбоубежищах. И вентиль, как на подлодках, уж не знаю, как он правильно называется.

— Так, я добрался. — Хвала богам, не так-то просто постоянно держать на прицеле темноту за пределом жёлтого круга фонаря.

— Сейчас будет свет.

Вентиль пошёл тяжело, пришлось навалиться на него всем весом. Наконец в двери что-то щёлкнуло. Я вошёл внутрь и сразу зашарил лучом фонаря по стене в поисках электрощита. Всё-таки Стэн прав: тяжело, когда тебя никто не страхует. При всех наших шуточках, отпущенных сегодня, при всей моей браваде — тяжело. Так и тянет обернуться и прочесать очередью дальний угол.