Ржавчина

Разгладила складку на бархатной скатерти.

— А потом привезли раненых. Много, несколько машин, и я помню, как все, кто прилетел со мной и надрывался на бесконечных тренировках и марш-бросках, высыпали к воротам, не дождавшись разрешения командиров. Кто-то бросил играть в мяч, кто-то выскочил из казарм. И все смотрели, как их выносили. Обожжённых. Истерзанных. Мало похожих на людей. В одной из машин был парень с Островов. Его подобрала женщина-медик и положила в кузове рядом с нашими. Тощий генерал орал на неё. «Ты что, — кричал, — под трибунал хочешь? Врага в расположение части притащила? Или ослепла, узкоглазых от своих не отличаешь?» А она.

.. Она грудью закрывала этого парня и кричала в ответ: «Он же мучается!» Пока они ссорились, он умер. Ему оторвало ноги. — По губам Талины скользнула сухая усмешка, но вряд ли она сама это заметила. — Я тогда ещё подумала, как ужасно остаться беспомощным.

— А островитяне — они какие? — взвился в тишине тонкий неуверенный голосок. Я попытался выцепить его обладателя взглядом, но не разглядел в толпе учеников.

— Люди, — пожала плечами Талина, — две руки, две ноги. Волосы чёрные, глаза раскосые. Умирают точно так же.

Она выдержала паузу, словно ждала нового вопроса, но его не последовало.

— Я знала, что нужно сделать с человеческим телом, чтобы оно превратилось в бесформенный обрубок, но не могла себе представить, как осколки входят в плоть, как сгорает кожа. За себя я совсем не боялась. Но, кажется, тогда я впервые задумалась, за что же мы на самом деле воюем.

Вы не волнуйтесь, история короткая, я скоро закончу.

Чем больше она говорила, тем больше я чувствовал, как твердеют скулы, а кулаки сжимаются сами собой. Хотелось ломать чьи-то кости голыми руками, защищая Талину... от кого? Не от былых врагов, не от командиров, бросивших безногого чужака умирать. Скорее уж от дурацких вопросов, от всего мира, от букетов алых роз, которые несут живой женщине, будто она — монумент.

— Естественно, с разведгруппой меня никто не отпустил. Не то чтобы я рассчитывала уломать армейское начальство, но попробовать стоило.

Дело в том, что разведчики не убивают. Да, в их работе тоже случаются просчёты, когда всё заканчивается перестрелкой. Но... Они приходят смотреть, а не убивать. Мне хотелось увидеть тех, с кем воюем. Живых, не изуродованных. И в конце концов мне... — Талина сделала паузу, — посчастливилось.

Посчастливилось...

— Мне разрешили съездить в посёлок, который только что освободили наши войска.