Ржавчина

Фермеры ещё не разъехались, наверняка её бы опознали по описанию. Мало ли почему она не пошла в полицию? Испугалась нагоняя от родни, просто хотела поскорее выбросить всё из головы. Проверить мои слова — дело плёвое, но никто не стал заморачиваться.

— Не грусти, парень, — неожиданно подмигнул мне начальник полиции. — Девушки, они такие, хрен поймёшь. Ты думал, что к ней пристают, а она просто поломаться решила. Для виду. Любят они это дело. А ты потом синяки почёсываешь.

— Вы идиот? — тихо и безнадёжно уточнил я.

Все вокруг — не считая разве что Хелены — просто светились доброжелательностью.

Хоть читай по лицам, не напрягаясь: «Дело молодое!», «Мы в ваши годы и не такое творили», «Да ладно, ярмарка, намяли мальчишки друг другу бока, бывает». Даже моя последняя фраза почти не всколыхнула это праздничное болото.

— Так, Хелена, — добавил в голос суровости начальник, — забирай своих работничков, и чтобы я их тут больше не видел. У меня других проблем хватает. В следующий раз так легко не отделаются.

К счастью, Хелена выговорилась довольно быстро, я ожидал, что прилетит куда сильнее.

Почему-то взрослые уверены, что у детей и подростков всё несерьёзно. Игра. Репетиция жизни. Не знаю, по-моему, если человек в пятнадцать ублюдок, то он и двадцать ублюдок, и в тридцать, и в сорок. Я бы даже сказал, что у детей всё куда серьёзнее, чем у взрослых.

Иджин был ублюдком. Кажется, если бы Хелене пришло в голову заставить нас пожать друг другу руки или сделать ещё что-нибудь примиренческое и сопливое, я бы его просто убил.

Не знаю, чем и как, но убил.

Вообще-то после такого можно и валить из города. У беспризорников есть неписаное правило: после двух свиданий с полицией надо брать ноги в руки. Я этому правилу следовал, хоть и не всегда. Первой встречей меня уже осчастливили. Кое-какие деньги успел заработать, так что не пропаду.

И только одна вещь удерживала меня от того, чтобы закинуть на плечо рюкзак и оставить позади игрушечные домики с поздравительных открыток. Я так и не пришёл в коттедж на окраине и не спросил пепельноволосую женщину про песню о беглецах, которые никогда не возвращаются.

С Иджином мы с того дня не разговаривали. Территорию прачечной негласно поделили пополам, и каждый отмывал свою часть покрытых старым линолеумом полов. С тяжёлыми сумками теперь мотались по отдельности. Хелена нам даже бумаги с адресами делила поровну и отдавала каждому в руки. Честно говоря, не представляю, почему она вообще не вышибла нас обоих пинком под зад.