Ржавчина

Правда, парню, которому от нашего психа прилетело, от этого не легче.

Его в одноместную палату пристроили, как меня тогда, и он тоже дёргался: мол, чтоб других не пугать, да? И досталось ему здорово: пальцы на правой руке переломаны, видимо, автомат выдирали, голова разбита, и комплектом ко всему — сотрясение мозга.

А сам парень, Верк Идан его зовут, до того мелкий и тощий, что вообще непонятно, как рука на такого поднялась. Хотя, скорее всего, именно потому и поднялась. Чтоб уж с гарантией стволом разжиться.

— Привет, приятель. — Я осторожно уселся на краешек постели. — Как себя чувствуешь?

— Вроде ничего. — Он завозился под больничным одеялом, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Только голова кружится, и перед глазами всё плывёт.

— Это из-за сотрясения, — сказала Рин. — Мерзко, знаю.

— Вы ведь поговорить пришли, да? — Верк осторожно пристроил поверх одеяла покалеченную руку.

— Да, Верк, — Рин заговорила тихо и ласково, как с ребёнком, голос у неё стал какой-то обволакивающий, материнский, — нам нужно узнать, как на тебя напали.

— Мы не заходим далеко по ночам, — медленно начал Верк. Похоже, бедолагу здорово мутило, а тут ещё расспросы и необходимость напрягать память. — Пост... Ну, мы его так называем, хотя это довольно большое здание, там даже поспать можно, если на сутки остаёшься. В общем, он стоит на границе городской территории и разрушенного района. Проехать туда, минуя нас, невозможно. Днём обычно работает техника, разгребают завалы, битый кирпич вывозят, чтоб у нас обзор нормальный был.

Работа простая: впустил рабочих, выпустил рабочих, постоял на площадке, пока они делом занимаются. Вдруг что?

— Понятно. — Всё это мы вполне могли бы узнать от начальника караула или от коменданта, но, раз парню так легче сосредоточиться, пусть рассказывает.

— А ночью мы попарно патрулируем ближайшие к посту улицы. Ходим по прямой между фундаментами. На каждом перекрёстке бочка с мусором, мы его поджигаем, воняет, конечно, зато видно далеко.

Вот и гуляешь всю смену от огня до огня. И от поста идущего сразу видать. В общем, мы с напарником как раз у бочки остановились. Он отвернулся, прикурить хотел, у него спички кончились. Я за его спиной стою, смотрю в темноту, как положено. И вдруг что-то у стены шевельнулось. Я аж напрягся, но окликать не стал. Думаю, только подойди поближе, будет тебе и «стой, кто идёт?», и ствол в пузо. Потом чуть левее стук в развалинах.