Ржавчина

Перекрытия некоторых из них обвалились, оставив коробки с провалами окон и дверей.

— Я не вижу никаких фабричных зданий. Чем они занимались?

— Возможно, лесопилка, — не очень уверенно предположила Рин.

В маленьком дворе нас настиг волчий вой.

Мы бросились к ближайшему подъезду. Рассохшаяся деревянная дверь лежала на ступенях. Гнутая решётка перил держалась на честном слове. Я примерился, мимоходом пнул её, легко выламывая из крошащегося бетона, спихнул вниз. Какая-никакая, а преграда для желающих подняться.

— Выше, на первом этаже мы не сможем укрыться.

— Уж больно низко расположены окна.

На каждой площадке — четыре квартиры. Я дёрнул одну дверную ручку, вторую — заперто. Похоже, здешние жители надеялись вернуться. Примерился, ударил прикладом автомата чуть выше замка ближайшей двери.

— Дэй! — Рин потянула на себя соседнюю, и она неожиданно распахнулась.

С улицы снова донёсся вой, теперь куда ближе.

Размышлять стало некогда.

Я втолкнул Рин внутрь и вошёл следом, нашаривая и закрывая уцелевший замок.

Луч моего карманного фонарика сменился светом фонарей, с которыми мы спускались в подземелье. В прихожей сразу бросился в глаза массивный платяной шкаф. Вдвоём нам удалось передвинуть его к двери.

Пол был завален мелким мусором, мятой обёрточной бумагой и обрывками старых газет — всё указывало на поспешный переезд. Или бегство? Мы осторожно осмотрели квартиру. То, что здесь не живут люди, не значит, что вообще никто не живёт. Кухня с проржавевшей плитой, санузел. В ванне какие-то тряпки.

Первая комната. Большое окно. Кровать с подломившейся ножкой. Соседняя — смежная. Видимо, перегородку между ними поставили чуть позже.

— Здесь и переждём.

Я притащил матрас со сломанной кровати и постелил его в углу.

— Дэй...

Я знал, что она хочет сказать. Мы сейчас нарушаем одну из основных заповедей чистильщиков: не ночевать в брошенных домах. Конечно, любое правило можно и нужно приспособить к ситуации, но предательский холодок по спине всё равно прогулялся.

— Не гони меня, — невольно вспомнилось мне, — не тронь мои сны.

Не проси меня остаться. Я уйду с рассветом.

— Что это?

— Не знаю. Молитва, заговор — называй как хочешь. Так бродяги и автостопщики обращались к хранителю места, когда ночевали в заброшках.

— Смотри. — Рин посветила в дальний угол и подняла с пола мягкую игрушку. Маленькое тельце, короткие лапки. Слишком большая голова, висячие уши. Голову, кажется, шили из цельного треугольного куска ткани и просто загнули два угла.