Ржавчина

Кто-то — что у него прихватило сердце, и он просто упал на асфальт, выронив гитару. Но все сходятся в одном: иногда, когда идёт дождь, в подворотне можно услышать тихую мелодию. Если пойти на звук, она станет громче и чётче, но гитариста ты так и не увидишь. Если хватит смелости идти дальше, в абсолютно незнакомом дворе ты увидишь пустой гитарный кофр. Мелодия достигнет своего пика и смолкнет. В кофр нужно положить подношение. Монету, браслет, брелок от ключей, пластиковую зажигалку, шпильку — что угодно.

— Шпильку-то нафига, он же не девка?

Дэй встряхивает головой, перебрасывая на грудь толстую косу.

— Вопросы?

— Ты не хвастайся, ты дальше рассказывай. Зачем это нужно?

— Затем, что за хорошую музыку не грех и заплатить, — пожимает плечами Дэй. — А у музыканта, который это сделал, струны дольше не рвутся.

— А кто не заплатил?

— Думаю, тот, кто не хочет платить, музыку и не услышит. Даже если она будет играть прямо над ухом. Ходили же люди мимо гитариста, не обращая внимания, пока он был жив.

Холодный город под дождём и плачущая в подворотне гитара. Завораживает. Я тоже люблю красивые и страшные сказки. А, может, Дэй просто умеет их рассказывать.

Дэй

До Ржавчины в Столицу меня не заносило ни разу, сказалась моя нелюбовь к мегаполисам. Говорят, нынешний город — лишь тень былой красоты. Не знаю. Мне не с чем сравнивать, разве что с пожелтевшими открытками. Рин как-то сказала, что Столица напоминает ей сломанное украшение из бабушкиной шкатулки.

— Находишь его на самом дне, понимаешь, что оправа искорёжена, половины камней недостаёт, серебрение облезло, а цепочки запутались. И всё равно красиво.

Мне бы такое сравнение и в голову не пришло за неимением бабушкиной шкатулки, но, пожалуй, лучше и не скажешь. Ажурные пешеходные мосты, перекинутые над перекрёстками улиц — та самая искорёженная оправа. Остовы так и не восстановленных зданий — следы выпавших камней. Выгоревшая краска стен — облезлое серебрение.

Когда мы добрались до склада, выяснилось, что придётся подождать часа три, пока груз по нашему заказу соберут и упакуют.

— К профессору? — сощурилась Рин. — Мне очень хочется узнать, кто ему сказал, что поступающим в университет нужно всё объяснять в таких зубодробительных выражениях.

— Думаю, это было первой проверкой, — предположил я. — На терпение.

Шофёр согласился нас подбросить.