Ржавчина

Я помню, как укрепляли бетонный забор вокруг бывшей воинской части, как наматывали новые витки колючей проволоки. Над забором вознеслись вышки, на них — пулемёты. Все деревья вблизи вырублены, чтоб увеличить обзор. От Восточных ворот убегает широкая дорога. Асфальт кое-где потрескался, и сквозь него упрямо пробивается жухлая зелень. По этой дороге приходят грузовики из Столицы и других городов. На вылазки мы ходим через Западные, в них упирается утоптанная многими ногами тропа, спускающаяся через поле к реке.

Там пейзаж вроде бы более мирный. Пологие берега, поросшие жёсткой травой. Лес по другую сторону реки. Неширокий деревянный мостик.

И чёрная вода. Абсолютно чёрная, не как по осени, а будто в реку краски или мазута налили. Отражения — смутными силуэтами.

Впрочем, я никогда не стремилась разглядывать в этих водах своё отражение.

Однажды, помню, мы возвращались с задания, и пришлось переходить речку ниже по течению, по камушкам. Никогда не забуду это ощущение: казалось, будто справа и слева от тебя не несколько метров глубины, а бездонная пропасть.

Было дело, наши научники уговорили кого-то из бойцов спустить с мостика ведёрко и принести водички на анализ. Оказалось, обычная вода. Мутная и грязная, но не чёрная точно. Полковник тогда устроил разнос учёной братии, мол, нечего всякую дрянь на Базу таскать. Когда опыт с ведёрком решили повторить, бечёвка оборвалась, словно дёрнул кто-то. А, может, просто коряги на дне.

Мы ходим через этот мост почти каждый день.

Если взглянуть на карту, окажется, что река параллельна ведущей в город трассе. Но река в конце концов распадается на ручьи и исчезает в болотах, а дорога тянется и тянется всё дальше на юг, разматывая пыльные километры. Мимо оживающих городов, мимо руин, мимо последнего форпоста, за которым начинаются пески, к морю. В край, солнце и ветер которого намертво въелись в кожу Дэя.

Таков теперь мой мир.

Когда мы спустились во двор, Стэн и один из наших механиков уже заколачивали ящик с грузом. Я принюхалась — нет, разложением не пахнет.

— Не волнуйся, — утешил меня Дэй. — Стэн говорит, они его завернули в брезент и обложили пакетами со льдом. Так что как-нибудь довезём. Эй, шеф, — это уже незнакомому шофёру, — на ночь на Перевале остановимся?

— А где ещё? — Шофёр мрачен и небрит.