Ржавчина

Потом поворачивается к деревьям спиной, собираясь снова забраться в машину и связаться по рации с начальством, а то и просто рвануть обратно: чтобы разобрать такое, нужен не день и не два. И в этот момент тонкая веточка цепляется за его куртку, протыкая рукав, он раздражённо ломает её, но новые ветви уже тянутся к нему, хватают за одежду, раздирают руки и лицо, а потом утаскивают изломанное тело в переплетение ветвей, чтобы там насытиться горячей кровью.

— Бред, — вслух говорю я, но автомат не опускаю, готовясь выстрелить на любой подозрительный шорох с той стороны.

Никогда не бывает как в фильмах.

Обычно бывает намного хуже.

— Не то слово. — Дэй осторожно обрывает сморщенный листок с ближайшей к нему ветки и растирает в пальцах. — Иногда мне кажется, что день, когда я очнусь в больнице, накачанный всякой галлюциногенной дрянью, будет для меня как второе рождение.

— И ты первым делом спросишь, какой сейчас год?

— Нет, — улыбка, короткая как проблеск солнца, — первым делом я выдерну из руки катетер и пойду искать палату, где держат тебя.

— Спасибо. Правда, спасибо.

Очередной порыв холодного ветра, зашуршавший не желающей опадать листвой, возвращает нас в реальность.

— Что дальше? — Я тоже срываю лист. Да, тут нужен ветер посерьёзнее — листья вроде бы обычные дубовые, но на черенках держатся на удивление прочно. Ветер, ага. Который валит огромные стволы, но не срывает листву.

Будем считать, я поверила.

— Тебе не кажется, что нас прямо-таки уговаривают обойти? Здесь тяжело и неудобно пробираться, можно напороться на сучок, шли бы вы другой дорогой, деточки.

— Кажется. — Раньше у Дэя была привычка во время раздумий запускать пальцы в волосы, но с шикарной, до середины спины, гривой пришлось расстаться. Уж больно тяжело стало содержать её в чистоте. Постричься под машинку он так и не решился, откромсал хвост кое-как ножницами, и теперь прячет неровные пряди под защитного цвета бандану. Моя срезанная коса лежит на дне рюкзака с личным барахлом — тем, что не потащишь с собой на задание, но выбросить жалко.

— Сворачивать нельзя, — продолжает мысль Дэй. — Когда ты сворачиваешь с тропы, она зарастает за твоей спиной. Так что сворачивать нельзя, даже если позовут.

Я не спрашиваю, кто может позвать нас с обочины. У меня и без того богатая фантазия, некогда подогретая историями Дэя о призрачных попутчиках.