Полуночная ведьма

Не стала извлекать, оставила вам. — Она отвела взгляд, нехотя добавила: — Подумала, что вы сможете прочесть их лучше меня.

— Правильно сделала. Я попытаюсь с ним связаться. Знаешь его имя?

— Итан, — с ненавистью отпечатала Морриган. Сжала челюсти так, что заныли зубы.

МакМурри подался вперед. С тихим шепотом водил рукой над осколком истины, извлекая из него энергию убийцы. Накручивал ее на палец, словно шелковую нить. Но не спешил заключать душу в филактерий, не обрывал связь, оставляя осколок источником, а нить — проводником.

В отражении эта связь напоминала пуповину. Вокруг плавали клочья тэны, запах полыни стал острей.

— Что вы видите?

Спиритуалист то открывал глаза, вглядываясь в осколок, то прикрывал их, будто глубже погружаясь в видения прошлого.

— Он был влюблен.

— Мило, — сухо сказала Морриган. Прикусила язык — ей важна каждая мелочь. Даже самое незначительное, на первый взгляд, знание о духе. — Кто она?

— Я не вижу ее лица — он влюблен не в ее красоту, а в ее светлый, чистый образ.

Девушка с лучезарной улыбкой. Хрупкая, бежит куда-то от него, ветер играет ее волосами. Он любуется ею. — Меж бровей МакМурри пролегла складка. — В других его мыслях ее образ чем-то омрачен. У нее непростая жизнь, но он восхищен ею. Тем, что не позволяет трудностям себя сломить.

— Характеристика для львиной доли людей, — заметила Морриган. — У каждого из нас свои драмы. Мне нужно что-то более…

— Определенное, понимаю. Но любовь… Она не терпит фактов. И в осколке мало его самого.

Лишь след того, что в нем осталось. Набросок. Отголосок эха.

— Хорошо, что еще вы видите?

МакМурри тяжело вздохнул.

— Снова много мыслей, воспоминаний о ней. Она чудесная, милая, любящая — девушка, сестра и дочь. В мечтах — мать для его ребенка. Но сквозь очарованность Итана ею проступает страх.

— Страх?

— Что их любви помешают. Разобьют, растопчут, как хрупкое стекло.

Судя по тому, что Итан мертв, боялся он не напрасно.

— «Мы из разных миров» — вот его главный страх, который стеной стоит между ними, который постоянно точит его изнутри.

Морриган пожевала щеку. Что, если он — полуночный колдун, а она — рассветная ведьма? Но при чем тут, во имя Дану, Клио? Случайная жертва чужой и, вероятно, трагичной истории любви?

— Почти все его мысли — те, что заперты здесь — о ней.

— Почти. Значит, есть и другие?

— Гордость. Он хочет спасать других. Иногда получается.

Ногти Морриган проехались по стеклянной поверхности стола, впились в ладони.