Русалки. Выбор

Её не смущали ни мрачноватая красота комнат, ни жуткая тишина коридоров, ни темнота, ни завывания ветра где-то под потолком.

– Остановимся здесь, – безапелляционно заявила она в очередной комнате.

– Может, на ходу перекусим? – мне хотелось побыстрее выбраться из Лабиринта.

– Спать ты тоже на ходу собираешься? Устраивайся. Времени уже много, а тебе нужно отдыхать.

Спорить с ней было бесполезно, так что пришлось устраиваться на вытащенной телохранительницей туристической «пенке». Сама она устроилась на второй, ближе к коридору, отрезая меня от опасности.

Помимо коврика, явно магического производства, предусмотрительная подводноветренница захватила спальники, фонарик, спички и кучу самых разных мелочей, отсутствие которых легко компенсировалось магией. На мой закономерный вопрос о необходимости всего этого, Эржебет только усмехнулась: «Чтобы компенсировать отсутствие чего-то магией, нужна магия». Тогда я восприняла это как намек на плачевное состояние моего резерва.

Я тонула в синих как сапфиры глазах Андре. Тритон обнимал меня за талию, вел в танце, моё тело на автомате двигалось, но я сама могла смотреть только ему в глаза.

«Я люблю тебя, Андре», – прошептала я. Он улыбнулся и ничего не сказал в ответ. Может, я только подумала об этом?

Музыка закончилась, и танцор остановился, склонился, поцеловал мне тыльную сторону ладони и отступил. Шаг за шагом он отступал от меня, а я стояла и смотрела.

Глупый и странный сон. Да, я была влюблена в танцора, но именно влюблена. Прошлым летом. А сейчас была к нему привязана, и искренне за него волновалась, да, но воспринимала исключительно как троюродного брата. Старалась, по крайней мере, хотя выкинуть из головы лагерь и наши взаимоотношения, пока он был под приворотом, а я впервые по-настоящему влюбилась и, видимо, попала ещё и под сиренское очарование, было порой сложно.

Поёжилась. Спать на полу было непривычно и холодно. Чужая теплая рука тут же прижала меня к не менее теплому телу, заодно накрывая вторым слоем спальника. Слабый запах духов и сонное: «Не дергайся, я это», свидетельствовали о том, что замерзшую меня пожалела телохранительница.