Закон треснувшего корешка

Окинув класс беглым взглядом, госпожа Русак выдерживает паузу и коротко кивает, и только после ее немого разрешения ученики вытекают из кабинета.

Я торопливо запихиваю в сумку тетради и бросаюсь к выходу. У лифта собирается целая толпа, ждать, пока она рассосется – не вариант. Приходится нестись по лестнице, чудом лавируя между учениками. Выскользнув через заднюю дверь, я спешно пролетаю мимо зацветающих слив и кустов можжевельника, сворачивая в лабиринте каменных оград.

Опаздывать на занятия к Эрику – все равно, что подписать себе смертный приговор.

Я предпочитаю не смотреть на часы, пока спешно переодеваюсь, ворвавшись в тренировочный комплекс, отделенный от главного здания садом.

Когда я влетаю в тренировочный зал – полупустое просторное помещение с высокими потолками и крошечными окнами наверху, – сердце пытается выскочить из груди, а сбившееся дыхание стягивает легкие прутиком боли.

– Ты опоздала, – неуклонно заявляет Эрик, отталкиваясь от стены и скрещивая руки на груди.

Можно подумать, его действительно это огорчает.

Задрав голову, я нашариваю взглядом настенные часы и морщусь:

– Я бежала из другого корпуса. Всего на две минуты.

– За две минуты может произойти очень многое, – бросает Эрик.

С чего он вообще решил, что меня интересуют его философские размышления? То же мне, гениальная мысль. Кто бы мог подумать.

– Не сомневаюсь, что ты хорошо в этом разбираешься, – фыркаю, распрямляясь, но слова пролетают мимо.

Непробиваемый. Эрик не реагирует на мой укол и кивает на центр зала:

– В прошлый раз мы выяснили, что стреляешь ты хуже слепого.

Отложим пока это. Иди отрабатывай удары.

Можно вообще представить себе наставника хуже? Вечно он так – бросается оскорблениями и раздает бесполезные изматывающие задания.

Я уже выяснила, что спорить с ним бесполезно, поэтому плетусь к тренировочному манекену и, приняв стойку, вяло замахиваюсь.

Правая рука. Левая нога. Левая рука. Правая нога. Все, как он велел.

Звуки глухих ударов заполняют сознание, вытесняя мысли.

Мне начинает казаться, что все отведенные полтора часа так и пройдут – в гнетущем молчании и бесконечных одинаковых ударах. Спортивная майка липнет к телу, и я едва поднимаю руки, молясь, чтобы это поскорее закончилось.

– Плохо, – бескомпромиссно заявляет Эрик.

Его голос звучит намного ближе, позади, но я не оборачиваюсь, плотнее сжимая кулаки, и сплевываю:

– Отличное замечание. Было бы чудно получить чуть больше конкретики.