Закон треснувшего корешка

– Можешь думать как угодно. Меня это не волнует, – он брезгливо морщится и наклоняется, сближая наши лица, а потом выдыхает. – А вот Рада и мой брат всерьез переживают за тебя. Было бы честно поставить их в известность, что ты не разделяешь их дружеские чувства и плевать хотела на все, что связано с Академией.

Да я же вовсе не это имела в виду. Зачем он так говорит?

Смежив веки, я кусаю губы и опускаю голову, начиная:

– Все совсем не так…

– Мне плевать, – повторяет Эрик, заставляя меня распахнуть глаза. – Перед ними оправдывайся.

Медовое презрение омывает с ног до головы, и Эрик отодвигает меня в сторону, уходя.

Да и пусть проваливает. Почему вообще я должна перед ним объясняться? Я попыталась. Хватит с меня.

Каждое слово внутреннего голоса кажется справедливым, но легкие сжимает ледяная лапа досады. Шумно выдохнув, я прислоняюсь спиной к стене и запрокидываю голову.

Что еще я могла сделать? Если он не хочет со мной говорить – его дело. У меня достаточно других поводов переживать.

– Не удалось растопить лед? – насмешливый голос раздается совсем близко, и я распахиваю глаза, заметив рядом Матвея.

Локоть Матвея упирается в деревянную панель недалеко от моего лица, и он насмешливо вскидывает светлые брови.

Вот только издевок мне сейчас не хватало.

Вспышка раздражения почти выталкивает грубость, но я вовремя прикусываю язык. Хватит хамить тем, кто мне помогает. Это просто невежливо.

– Ничего я не пыталась наладить, – буркнув, отвожу взгляд, уставившись на резные ножки журнального столика.

Матвей пожимает плечами и, наклонив голову набок, заверяет:

– Да я не осуждаю. Напротив, я понимаю. Весь такой неприступный, мрачный, загадочный. Трудно устоять.

Пальцы покалывает немота. Что это за отвратительные намеки? Эрик хорошенько приложил Матвея головой, и он начал бредить?

Медленно повернувшись, я морщусь и фыркаю:

– Чего? Бред какой.

С чего вообще он решил, что может обсуждать со мной подобное? Да о чем я вообще? Это же Матвей.

Матвей задумчиво хмурится и, пожав плечами, выдает:

– Нет? Значит, показалось. Ну и слава музам.

Анализировать слова и всерьез думать о такой ерунде не остается сил. Устало выдохнув, я прикрываю глаза и сползаю по стене, опустившись на корточки. Чудовищный день. Чудовищные разговоры. Чудовищные решения.

Мне стоит извиниться еще и перед Бертом. И перед Радой.