Закон треснувшего корешка

Эрик скептически хмыкает и скрещивает руки на груди, но озвучить свое мнение не успевает.

Фигурка Евы всегда цепляет взгляд. Она стоит возле одинокой сосны, словно никуда и не уходила с момента, когда мы виделись в последний раз. Аккуратные каштановые волосы блестят на солнце, тонкий пальчик с розовым ноготком стряхивает пепел с сигареты.

Дыхание спирает. Ева в легком коротком платьице, красной кожаной куртке и высоких сапогах на каблуке кажется фантомом, воплощением спокойной размеренной жизни, которую у меня жестоко отняли.

Она наверняка снова спала на лекции по библиотековедению, строила глазки преподавателю философии, а сейчас строчит сообщение какому-нибудь очередному ухажеру, с которым познакомилась вчера вечером.

Никогда прежде мне так сильно не хотелось вернуться в ее тень.

Первый шаг навстречу дается с трудом – ноги каменеют, – но я срываюсь с места, пролетая калитку.

Ева вскидывает голову и роняет сигарету, а потом бросается навстречу, и через секунду я оказываюсь в крепких объятиях и облаке цветочных духов.

– Тея! Тея, Господи, это действительно ты! – высокий голос звенит смесью радости и слез. – Я не верила. Не хотела верить, что с тобой тоже что-то случилось.

Кое-что со мной все-таки случилось.

Ева отстраняется, но не выпускает мои плечи. Ее взгляд хаотично скользит по мне, и беспокойные пальцы комкают ткань пальто. Она просто не может перестать говорить:

– Когда по новостям сказали про твою мать, у меня чуть сердце не остановилось.

Я звонила тебе. Писала. Пыталась тебя найти. Что случилось? Куда ты пропала? – слова возмущенно вздрагивают и обрываются всхлипом. Ева толкает меня в плечо, но я знаю, что она не со зла.

Застывшие в голубых глазах слезы скручивают сознание виной. Она действительно переживала. Мало того, что я даже не попыталась сообщить ей, что в порядке, так еще и сейчас не смогу сказать ничего внятного.

Прикрыв глаза, я коротко выдыхаю и опускаю голову, сдавленно бормоча:

– Я… Я не могу тебе всего объяснить, Ева.

Прости.

Вина тянет подбородок вниз. Я просто не могу посмотреть ей в глаза. Молчание вплетается в сознание, и мне начинает казаться, что время остановилось.

Длинные пальчики ободряюще сжимают мое плечо, и Ева тихо произносит:

– Главное, что ты в порядке.

Какой уж тут порядок? Определения хуже не придумать.

Неожиданный ответ подбадривает, и я все-таки поднимаю голову. Не уверена, что когда-нибудь видела Еву настолько серьезной.