Закон треснувшего корешка

С чего вообще я решила, что могу противостоять кому-то, вроде него?

Да сколько можно? Неужели мне вечно придется соглашаться на чьи-то условия?

Надо объяснить ему ситуацию. Напомнить, что я здесь ради Кира. Достучаться. Умолять, в конце концов. В горло упирается шипастый ком, и вместо уговоров я подаюсь вперед, сплевывая:

– Не отпустишь – я закричу. Удачи разбираться с целой толпой небезразличных прохожих. Хватит магии на всех?

Мне бы никогда и в голову такое не пришло, но бессилие переливается через край.

Я не могу упустить свой шанс узнать что-то о брате. Не хочу беспрекословно подчиняться этому грубому придурку.

Если бы можно было убивать взглядом, я бы уже рухнула замертво. Эрик стискивает зубы так, что линия челюсти вырисовывается еще четче, но пальцы разжимаются, выпуская локоть.

Тело дергается вперед, но я торможу. Нечего от него бегать. Я задираю голову, хотя внутри все дрожит. Эрик прикрывает глаза, вздыхая, и бросает:

– Я пойду с тобой.

Надо было бежать.

Медленный выдох не помогает собраться с мыслями.

Спорить бесполезно. Если я выиграла раунд, это не значит, что Эрик не сможет отыграться. Ему и в самом деле ничего не мешает силой вернуть меня в Академию.

Решительно шагнув к дороге, Эрик ловит такси, коротко переговорив с водителем, и жестом призывает меня сесть в машину. Мне ничего не остается, кроме как послушно нырнуть в салон.

Всю дорогу мы проводим в абсолютной тишине. Только диктор по радио проводит викторину и обещает, что к вечеру начнется дождь.

Ногти постукивают по пластиковому корпусу двери. Я то и дело поглядываю на часы.

Следующей парой должна быть статистика. Ева ее ненавидит. Остается надеяться, что она не изменяет себе и снова собирается прогуляться. Тогда есть шанс успеть перехватить ее возле корпуса, но без лишних глаз.

Такси останавливается, и я вылетаю наружу, стремительно шагая к покосившемуся заборчику. Присутствие Эрика все усложняет. Мне и так придется объяснять Еве слишком много, и я отрывисто бросаю:

– Мне нужно поговорить с подругой.

Это важно. Останься где-нибудь неподалеку и не подходи.

Недовольство залегает складочкой между черных бровей, и Эрик морщится:

– Это еще почему?

Действительно. Почему же я не хочу, чтобы угрюмый умник присутствовал при разговоре с подругой? Он вообще хоть что-нибудь знает о личном пространстве?

– Потому что ты не умеешь производить хорошее впечатление, – самое вежливое, что мне удается выдавить.