0,01%

И хотя таким, как она, недельная бессонница не может навредить – на лице она всё равно сказывается не лучшим образом.

Девушка сбросила с себя полотенце, отошла чуть подальше, повертелась перед зеркалом, с удовлетворением заметив, что хоть фигура не стала хуже от сидячего марафона то в офисе, то в лаборатории. Любимой поговоркой её отца было «всё хорошо в меру» - и Матушка – Природа, будто бы сотворила тело Ады по этим лекалам. Ничего лишнего, но и ничего недостающего, ничего не велико, но и не мало.

Единственное, что, в глазах самой Ады, немного портило картину – это два шрама, один на подбородке, другой у левой груди.

Тот, что на лице, был следствием детского любопытства, и оказалось, что не все химические опыты одинаково безопасны. А вот тот, что розовой блямбочкой возвышался по соседству с левой грудью… Вроде бы, курс психотерапии и реабилитации после ПТСР она прошла, и всё, в целом, нормально. Но нет-нет, при воспоминании о том, как ей достался этот шрам – его начинало неприятно покалывать.

Вот прямо, как сейчас.

Она сделала напор побольше, наклонилась над раковиной, зачерпнула пригоршню ледяной воды и умыла ей лицо. Покалывание превратилось. Распрямившись, увидела в зеркале Михаила. Он подошёл не слышно, только её это совсем не испугало – она его появление всё равно каким-то образом почувствовала. Из одежды на нём было лишь такое же, как и у Ады, полотенце вокруг бёдер, и его грудь тоже украшал шрам – большой, белый, напротив сердца.

Как и у Ады, этот шрам был не единственный – его поджарое тело украшали ещё несколько, причем довольно жутковатого вида. Михаил объяснил как то, что это – привет из недоброй части его молодости, когда он, потеряв любимую, начал натурально искать смерти, вызывая людей на дуэли по малейшему поводу.

- У меня ещё несколько лет потягивало рубец от той пули, что меня уложила в склеп. – Михаил подошёл вплотную, слегка приобнял девушку за плечи – Не волнуйся, это пройдет.

И воспоминания со временем перестанут так больно ранить.

- Да я понимаю, просто… Непривычно и до сих пор не очень верится.

- Так и не стоит к такому привыкать. А лучшим даром погибшим будет, если живые будут вспоминать их без горечи. Не переживай, всё устаканится. – он медленно и нежно провёл рукой по её бархатной спине так, что побежали мурашки.

Ада же, порывисто развернувшись, запрыгнула на него, обвив ногами, и впилась в губы.