0,01%

– Ада вдруг зевнула, прикрыв рот рукой – Прошу прощения, долгая дорога и бессонная ночь перед ней. Нам бы выспаться, а потому, пожалуй, откланяемся.

Михаил и Ада вышли из тёмного, затхлого подвала обратно в пыльную городскую серость. Взор она не радовала, но там, хотя бы, был свежий воздух.

- Милая, ты же понимаешь, что они будут всеми силами стремиться напихать нам целую телегу палок в колёса?

- Миш, я, конечно, очень молода и неопытна, но тут всё настолько очевидно, что и слепой поймёт.

Просто пытаюсь соблюсти приличия. Кстати, за нами кто-то пошёл из подвала, поэтому предлагаю обговорить это всё позже. А пока – следует поискать гостиницу. Надо переждать день. И нам лучше ночью, и убийца по ночам действует.

- Прошу прощения, но я бы хотел, чтобы вы съездили со мной в бюро. У меня есть для вас нечто интересное.

Будь Ада и Михаил обычными людьми – ни за что бы не услышали судебного медика, вынырнувшего из тьмы подвала в нескольких шагах позади. Он не крался, вроде бы, специально, но его походка была очень легкой, пружинистой и он не наступал на то, что могло бы хрустнуть или скрипнуть под его весом.

Ада ещё раз коротко оглядела странного человека: что с ним не так? Взгляд – как прицел, движения вроде бы вполне обычные, но какие-то уж очень выверенные и лаконичные, как у крадущегося к добыче хищника. И при этом – было в них что-то знакомое. Странно.

- Вообще, мы бы хотели отоспаться, но раз интересное, то конечно же поедем.

- Хорошо. Вы на машине?

- Да.

- У парка остановились? Вы тогда идите, а я к вам подъеду сейчас.

Дневник Жаждущего.

20 апреля.

Совершенно внеплановое дельце вдруг образовалось. Иду с ночной смены и вижу парочку. Он – на «Гелике», короткая стриже «ежиком», поросячьи глазки, квадратный подбородок, да он и сам квадратный. Дорогой пиджак и безвкусная золотая цепура с мизинец толщиной на шее. Девяностые прошли, но не все это заметили.

Она: блондинка лет тридцати, строгий деловой костюм, миловидная, ухоженная.

Парочке явно не терпится куда-то поехать, подальше от любопытных глаз и уединиться. Я слышу, как часто, гулко, тяжело стучит сердце у бандюкоподобного мужика. Раскраснелся, как спелый помидор. Как бы вместо оргазма он такими темпами инфаркт не получил. Лезет ей под рубашку, мнет груди, другая рука заползла ей в штаны.

- Ох, Сережа, ну не здесь. Люди увидят! Моему рогоносцу ещё кто скажет.