Чародеи

Юлька давно смирилась со своими приступами, с тем, что внезапно может накатить жестокий припадок понимания, но уж некромантии точно не бывает! Как Бабы Яги не бывает. Это же сказки для деток, для кино! Фэнтезень!

– Это когда можешь убить сильным желанием убить, – говорит Рудольф без выражения.

– Юля, – говорит Золушка, морщась, – скажи, пусть он уйдёт, э! Здесь комната для девочки, мальчик ночью не ходит сюда.

– Золушка меня не любит, – бледно улыбается Рудольф. – Я уйду, но можно мы поговорим минутку? Я слышал, Зоя кое-что сказала Ванечке… а я хочу сказать тебе.

– Может, уж прямо убить меня хочешь? – Юлька щурится, кривит губы – всем видом показывает, насколько ей безразлично.

– Поговорить, – повторяет Рудольф.

– Не уходи, э! – Золушка хочет взять Юльку за руку, смущается, не берёт.

– Сейчас приду, – говорит Юлька.

Выходит с Рудольфом в коридор, спускается по лестнице. Рудольф снимает с вешалки у входа широкий плащ, накидывает на Юльку:

– Ночь холодная, а ты куртку там оставила…

– Ты говорить хотел, – напоминает Юлька.

Над крыльцом горит фонарь, освещает белые стволы берёз, а звёзды глушит, но небо всё равно бездонное. Юлька смотрит на луну и чувствует, как луна далеко и какая она громадная. Ощущает себя стоящей под открытым космосом, космос дышит сверху свежим ледяным холодом.

А земля пахнет тепло: деревом, лошадью, дымом.

Юлька – между.

Рудольф стоит рядом, смотрит в небо. Глаза влажные.

– Я слышал, Зоя говорила Ванечке, что ты самоубиться хотела, – говорит Рудольф вверх и вбок.

– Не твоё дело, – хмуро говорит Юлька.

– Моё, – говорит Рудольф. – Вот Золушке это в голову не приходит. И Жеке не приходит… ну, у Жеки проявляется иначе, она видит прошлое, не будущее… Но всё равно. Другие предсказательницы не заморачиваются, а ты психуешь, и у тебя чувство вины.

– Не твоё дело вообще, – говорит Юлька уже с нажимом.

– Моё, моё, – говорит Рудольф. – Потому что ты страдаешь фигнёй.

Юлька поворачивается к нему.

– С чего ты взял?

– Я точно знаю, – говорит Рудольф медленно, больше не отводя глаз. – Если ты делаешь… меняешь что-то… ну во всём этом механизме вселенной меняешь что-то – ты это чувствуешь. Чувствуешь, как меняешь. Как смерть выходит из тебя… как пуля.

Юлька содрогается.

– Ты хочешь сказать…

– Я. Убил. Пять. Человек, – говорит Рудольф. – Ты можешь случайно это увидеть, так что лучше я скажу.