Чародеи

Слеза переливается через нижнее веко, ползёт по изуродованной щеке.

Юлька прижимается спиной к стене. Смотрит во все глаза.

– Не бойся, – говорит Рудольф. – Он под контролем.

– Кто? – бормочет Юлька, не понимая.

– Дар.

Юлька вдыхает и выдыхает. Ей не страшно, у неё в горле комом стоит жалость. До неё начинает доходить.

– Ты ко мне пришёл…

– Потому что у тебя дикий талант – и тёмный очень, – говорит Рудольф. – Я подумал, ты поймёшь. Тут все, в общем, с тёмным талантом, но у тебя, похоже, совсем… вроде моего.

– А почему все – с тёмным? – спрашивает Юлька.

– Со светлым – могут дома жить, – говорит Рудольф. – Здесь только на каникулах тусят, слушают профильные лекции. А некоторые даже не знают, что за ними присматривают чародеи…

– Чародеи? – Юлька глотает смешок. – Вот так словечко…

– Кто-то светлый и придумал.

– И мы с тобой – чародеи?

– И мы.

– Тут – как Слизерин? – вдруг доходит до Юльки. Она фыркает от отвратительности этой мысли, но уже не может от неё отвязаться.

– В смысле – злых колдунов учат? – смеётся Рудольф.

– Я – точно нет.

– Вот. Никто не хочет быть гадом. Даже я. Хотя меня родители настолько боялись, что решили грохнуть. Ты же знаешь, что меня хотели убить, да?

Юлька кивает.

– Меня заказал отец, – говорит Рудольф, и голос у него совершенно не живой. – И этот заказ выполнили. Я сгорел в той машине. Они похоронили кости. Меня вообще нет, ты понимаешь?

Юлька берёт его холодные влажные ладони в свои – и тут же попадает в прожекторный луч, горячий, как адский огонь, в беспощадный свет чистого знания.

Если бы даже Рудольф хотел – он бы не скрыл.

***

У маленького Рудольфа в руках – куски шлема дополненной реальности. Обгрызенная тупая пластмасса. А у его ног – плюшевый ушастый бульдожик, заглядывает в глаза, вертит катышком обрубленного хвоста, ухмыляется: ужасно рад видеть хозяина.

– Чтоб ты сдох! – кричит Рудольф со злыми слезами – и вдруг чувствует…

Юлька тоже чувствует, как ярость внутри собирается в раскалённый луч, в невидимое и неотвратимое копьё – ужас Рудольфа прошибает её насквозь, она вместе с ним кричит «нет, нет, не надо», но вместе с ним и понимает, насколько это бесполезно.

Насколько это неотвратимо.

Юлька рыдает вместе с Рудольфом. Обнимает мёртвую собачку. Ещё тёплую.

«Мама, я убил Федю».

«Рудик, ну что ты… Ты же ничего ему не сделал, даже не ударил… наверное, он болел, а мы и не знали…»

«Мама, я убил Федю». Но объяснять бесполезно.