Чародеи

Тонко пахнет хвоей и сосновой смолой, детский запах – толкает в сердце. Юлька присаживается на гладкий деревянный стул – и тётя Лера приносит еду! Много! Картошку с мясом! Оладьи с вареньем! Молоко!

Юлька вспоминает, что надо сказать «спасибо», когда на тарелках остались крошки. Тётя Лера смеётся:

– Ну что, уже не помрёшь с голоду, а?

Юлька мотает головой. Ей странным образом спокойно. Она уже может думать.

– Сейчас Золушка придёт, покажет, где живут наши новенькие, – говорит тётя Лера.

Золушка, ага, думает Юлька.

По джинсине карабкается неожиданный котёнок, такой пушистый, что почти кубик. Из кубика торчат только кончики ушей и лапки; глаза – серо-голубые пуговицы с узеньким чёрным стежком зрачка.

– Отстань, Маркизик, – говорит тётя Лера.

Юлька берёт его в руки:

– Маркизик! Ты чего, кот? Голодный или что? Дуралей пушистый… – чешет шейку под пухом.

– Привет, красивая! – окликают от двери тонким и довольно пронзительным голоском.

– Золушка, – говорит тётя Лера, – это Юлечка.

Тётя Лера скрывается в кухне, гремит оттуда посудой. Юлька с досадой поворачивается.

Девчонка-цыганка, в длиннющей, ослепительного апельсинового цвета юбке и голубой кофточке с воланами и стразиками, черномазая и лохматая, чуть младше самой Юльки, стоит в дверях, радостно улыбается.

Юлька морщится, с неохотой отпускает котёнка на пол.

– Золушка… пошла отсюда. Не терплю воровок.

Ожидает, что цыганка разорётся, но та огорчается, отступает на шаг, склонив голову набок.

– Красивая, не сердись, э… Золушка у тебя ничего не крала…

– Да все вы! – огрызается Юлька. – Не крала, не крала, а потом украдёшь. Ваши только и умеют, что красть и торговать наркотой, можно подумать, я их не видела…

– Золушка не торгует, нет, – лепечет цыганка, прижав руки к груди. – Не может. Красивая, я смерть вижу, из табор ушла, потому что смерть вижу…

Её громадные чёрные глазища в мохнатых ресницах полны слёз – и до Юльки вдруг доходит. Раздражение пропадает мгновенно, будто кто спичку задул.

– Слушай, ты не плачь… Золушка… – и улыбается. – Малышка, а ты как смерть видишь?

Золушка вздыхает:

– Паутина на лицо. Пауки на лицо. Просто паутина – смерть долго не будет, а пауки ползают, заползают в глаза, в нос заползают – скоро смерть. Завтра смерть.

Юлька усмехается:

– Ну… это ещё ничего.

Золушка трясёт лохматой головой:

– Наркотику продавать не могу. Я дам дурь ему – а пауки лезут из глаз, лезут из рта… – и в ужасе жмурится.