Чародеи

Чудесный воздух: пахнет пригородом, деревенским запахом – деревом, лесом, дымом и чистым снегом. Юлька даже вспоминает, что скоро праздник… она совсем забыла. Где там эти новогодние сказочки…

Вокруг – освещённое фонарём пространство, в пятнах света и глубокой чёрной тени ничего не понять. Но слышно, как Зоя говорит кому-то:

– Юлечка Проскудинова, четырнадцать лет, по нашей картотеке – ясновидящая. Наблюдать издали больше нельзя: жестокие конфликты с окружением, сегодня едва до поножовщины не дошло. Плюс депрессия, страхи, суицидальные настроения…

– Надо сообщить родным? – спрашивает какой-то мужик.

Мать обойдётся, думает Юлька, но Зоя говорит:

– Да. Оформляем как официальную воспитанницу интерната, так и сообщи. Её избили, ей нужно прийти в себя, поесть и помыться.

– Медицинская помощь? – спрашивает мужик.

– Ничего серьёзного, – говорит Зоя. – Я справилась сама.

Правда справилась, удивлённо думает Юлька. Ничего не болит, только клонит в сон. Там, в воде, в бутылке, лекарство было, что ли… или Зоя ещё и лечит гипнозом?

– Проснулась, спящая красавица? – спрашивает другая тётка.

Старше Зои, толстая, над круглым красным лицом – волосы пёрышками. Смешная. Незлая на вид.

– А вы кто? – спрашивает Юлька.

– А я – хозяйка, – говорит тётка, широко улыбаясь. – И няня. Зови тётей Лерой или Валерией Анатольевной. Пойдём, поешь.

Голод вдруг, без предупреждения, лупит кулаком в живот, как гопник из подворотни – Юлька чуть не сгибается снова.

– Спасибо, тётя Лера, – ну какая она Валерия Анатольевна, честное слово…

А дом совершенно не выглядит казённым.

Ни на интернат, ни на ещё какое учреждение не похож, просто – громадный деревенский дом, деревянный, вроде двухэтажный. Никакого забора, только кусты растут и условные ворота, тоненькая прозрачная решёточка. В таких местах силком не держат.

Юлька входит за тётей Лерой. Ей спокойно.

А в доме пахнет сухими травами, немного пылью и деревом. И вид такой, будто дом старинный, какой-нибудь там терем, но ведь видно, что всё кругом новое и чистое, что построено недавно.

И почему кажется старинным, Юлька не понимает.

Прошли немного – и пахнет едой, так, что снова сводит желудок. Столовая довольно большая, но меньше, чем в школе. Чисто, даже уютно; всё деревянное или плетёное из грубых сероватых ниток. На столе, в большой банке, пара сосновых веток, седых, как морозом тронутых, на них висят несколько маленьких шариков и серебристые нити «дождика».