Чародеи

– Какой ты, Прыщик, молодец, – говорит Юлька медленно, и голос звучит не умоляющим кудахтаньем, а тяжёлым медным звоном. Погребальным набатом. Сильно. – Поймал. Судьбу. Ну давай, держи в обе руки. Я вижу. Ви-ижу, сопля ты жалкая. Мозги твои на асфальте. На-адо же, сколько у тебя мозгов, а так сразу и не скажешь!

И хохочет.

Её хохот настолько страшен, что Серый пятится и шепчет:

– На хрен, на хрен, я пошёл, я уже ухожу…

А у Прыща вытягивается пятнистая морда, и он бормочет:

– Ой, бля, заткнись!

– Ты, Прыщик, космонавтом быть не хотел? – хохочет Юлька, ужасаясь собственным словам, но замолчать не может – иначе свет чудовищной правды разорвёт изнутри.

Зёма бьёт её в живот носком ботинка. Юлька сгибается, но не чувствует боли и не отводит взгляда. Её почти нет, есть только адский прожектор внутри, она сама – беспощадный луч.

– Зёмин, радость моя! – хохочет из её разбитого рта медный чужой голос. – Твой братец перед смертью обблевался и обосрался – и с тобой то же будет.

– Ведьма! – шепчет Зёма белыми губами.

«Струсил!» – хохочет то, что внутри.

– Ну, что ж ты? – хохочет тварь, в которую превратилась Юлька. – Давай, убей ведьму, ну?! Переживёшь меня на пару дней, а-ха-ха! Ты, малыш, ничего не кушай и не пей: отра-авишься!

Юльке вдруг становится хорошо и легко. Она больше не пытается заткнуть, заглушить этот голос изнутри, она улыбается Зёме почти радостно и идёт навстречу ему.

– Зёмин, – говорит тварь изнутри издевательски, – что ты замер-то? Обгадился раньше времени, да? Страшно убивать? А умирать тебе не страшно, падаль ходячая? Ведь то, что ты ещё ходишь, одна видимость, умора!

Юлька готова. Но Зёма передумал. Он опускает руку с ножом и пятится. Слабак. Тряпка. Трус. Юлька идёт на него, хохоча и встряхивая волосами, а он пятится и пятится, а Серый уже смылся, а Прыщ чуть не соскальзывает в траншею и с трудом ловит равновесие. Юлька входит в мутный луч фонаря, Прыщ орёт – и в этот-то момент рядом и визжат тормоза.

И какая-то тётка кричит:

– Ребята, всё, остановитесь!

И все останавливаются.

***

Это поразительно.

Голос у этой тётки – как у училки из старого кино, про пионеров. Чистый, спокойный, правильный голос. У настоящих, некиношных училок такого голоса не бывает. Но дело даже не в этом.

Тётка приказала – и луч радара, который жёг Юльку изнутри, гаснет, будто кто выключателем щёлкнул. Отпускает.