Плата за ритуал

Ее все в этом городе обожают и считают почти святой.

– Правильная реклама – залог успеха, – хмыкнула Беата. – Увидимся, Питер. Если что, найдешь меня в Хисшире.

– Странно, что ты предпочла остаться в этой тихой деревеньке, а не перебралась сюда, как Ада и Голди.

– Ничего странного. Я всегда предпочитала тихую, спокойную жизнь.

Питер рассмеялся, обнял ее на прощанье и ушел. Беата глубоко вздохнула, бросила последний взгляд в чашки и отправилась домой.

***

Калунна усадила Беату к себе на колени и расчесывала ей волосы.

– Красавица моя. Рыжая-рыжая, как солнце и облепиха, как хурма и манго, как лисья шерсть и маисовые полозы, – ворковала она, – самая красивая моя девочка. Самая главная любимица.

– Спасибо, что хоть не купаешь, – флегматично сказала Беата, не сопротивляясь. – Если я подарю тебе тигренка, ты займешься им вместо меня? Или львенка раздобыть?

– Моей любви хватит на всех, – ответила Калунна и подула ей в лицо.

Беата поморщилась и недовольно фыркнула.

Калунна рассмеялась.

– Моя маленькая жрица недовольна?

– А тебе бы такое понравилось?

– Хочешь проверить?

– Пожалуй, нет.

Калунна нежно улыбнулась.

– Я позволю тебе меня расчесать. А заплетать будем тебя. Отрасти волосы подлиннее. Раньше у моих жриц они были до пят.

Беата вздрогнула. Ее рыжие волосы едва отросли до плеч, и она уже подумывала постричься.

– Это ведь необязательно?

– Пока нет.

– Слава вересковой богине, – пробормотала Беата, а Калунна вновь рассмеялась и обняла ее.

На вересковых пустошах было упоительно хорошо. Аромат цветов заполнял Беату, заставляя забыть обо всех тревогах. По спине, голове и позвоночнику маршировали сладкие мурашки, покалывая кожу лиловой магией. Беата была расслаблена и довольна, растекаясь в руках Калунны, как сгусток лени и неги. Когда-то она молила о покое, забвении и изгнании страха смерти и богиня ответила на ее мольбы.

Питер – глупец. Настоящее счастье могла дать только вересковая богиня, а ее жрицы делились им с людьми.

– Этой осенью я устрою первый крупный праздник в Морланде, и тебе он понравится, – пообещала она, – приурочим к Самайну. В Хисшире тоже будут праздновать, но поскромнее. И в тех трех деревеньках. Тебя будут обожать, о моя богиня. Твое имя станет символом наслаждения.