Станция Озерки

— Ты мой сын, и вроде взрослый мужчина, но какой-то инфантильный, честное слово. Сними розовые очки. Закон жизни — или ты, или тебя. Ты выбрал первое и правильно сделал. Пора возвращаться в реальную жизнь.

— Мне это снится каждый день, — устало вздохнул Марк. — Под алкоголем у меня через раз есть шанс обойтись без кошмаров. Сегодня вот не помогло. Тебе легко говорить, не ты это сделал.

— Ты не просто инфантильный, ты тупой, — констатировал Голицын-старший. — Девяностые, они, знаешь ли, в России и акудзин стороной не обошли.

Всякое бывало. Вернись к работе. Несмотря на то, что мне не нравится путь, который ты выбрал, мне жаль, что твои мозги прозябают в алкогольных парах.

— О, нет! — замотал головой Марк. — Спасибо, с меня хватит! Я даже думать о раскопках не могу. Меня в собственном кабинете мутить начинает, особенно возле стеллажей с книгами по Азии.

— Седьмой отдел набирает людей. Там тоже нужны мозги.

Марк рассмеялся в голос и в упор посмотрел на отца, но тот оставался серьезен.

— Это же шутка?

— Нет. Я позвонил Константинову. Это заместитель директора. Завтра в десять ноль-ноль тебя ждут на собеседование. Адрес скинул.

— Я не пойду, — замотал головой Марк.

— Пойдешь и послушаешь. За спрос денег не берут, и это тебя ни к чему не обязывает, — отрезал Юрий Петрович. — Не ради меня, ради матери.

Марк скривился как от горькой пилюли и поднял руки, сдаваясь.

Голицын-старший удовлетворенно кивнул и растворился в воздухе.

Марк угрюмо глянул на место, где только что стоял отец, и поднялся.

Сам он не мог прыгнуть даже в соседнюю комнату. Давно не кормил сущность, а без подпитки не было и возможностей. Так что стоило принять душ и выйти на охоту.

Он поднялся на второй этаж, прошел по коридору с четырьмя одинаковыми дверями и вошел в пятую, которая находилась прямо напротив лестницы.

В спальне тоже был бардак и даже похуже, чем внизу. Марк, пиная бутылки и пустые коробки из-под фаст-фуда, пробрался к двери в ванную. Тут было приемлемо, если не считать вонючей кучи грязного белья в углу.

Где-то в ее недрах спряталась плетеная корзина, которая просто не смогла вместить в себя столько вещей.

Марк скинул одежду и встал под душ. В зеркале, которое вмонтировали в стену вместо одной плитки, отразилось изнуренное, небритое и опухшее лицо с черными кругами под глазами.

Марк сложил руки на груди и уперся лбом в зеркало. Сил не было совершенно, хотелось лечь, но позволить себе он этого не мог.