Станция Озерки

Тьфу!

— Кажется, они сами себе сейчас все напридумывают, и ничего не надо будет делать, — усмехнулся Марк.

— Я бы не был так в этом уверен, — резко возразил Кирилл. — Это первый шок, и в такое могут поверить немногие. Пересудов будет тьма. Остынут и начнут анализировать. Так что надо действовать.

— Командуй, начальник, — отозвался Марк, оценив сказанное.

— Эй, а чего это он начальник? Я тут уже год прозябаю, — нахмурился Иван.

— Будешь еще год прозябать, если не заткнешься и не послушаешь умного акудзина, — угрожающе прошипел Марк.

Ворон усмехнулся, но промолчал и жестом предложил Кириллу продолжать.

— Марк, у тебя камера на телефоне нормальная? — спросил Калинин.

— Не жалуюсь, — ответил Марк и в ответ на требовательный взгляд Кирилла протянул коллеге свой смартфон.

— Десятки, говорят, безупречно контролируют сущность, — продолжал Калинин. — Марк, иди на тот берег и проанализируй толпу, посмотри их эмоции. Искать надо того, у кого эмоций нет. Акудзин не может видеть акудзина.

— Понял, принял.

— Иван, займись своими коллегами, пусть накроют тело.

Поработай с их мозгами. Нам надо доставить тело в Еленовку и сфабриковать документы для местного морга. У нас три дня, потом надо отдать тело родственникам.

— Понял, принял, — в тон Марку ответил Иван.

— А я постараюсь снять всех, кто сейчас здесь находится, чтобы было проще чистить память. Доложу Константинову и запрошу поддержку. Работы тут слишком много для троих.

Мужчины кивнули. Ворон тут же направился к милицейским и сходу начал раздавать указания, при этом как бы ненароком касаясь людей.

На деле он просто мимоходом давал им установки, чтобы они делали то, что нужно ему.

Кирилл включил запись на телефоне и начал снимать толпу, стараясь никого не пропустить, а это было нелегко. Казалось, тут собралась добрая треть Озерковского района.

Марк, недолго думая, пошел через плотину на противоположную сторону. Ему понравилась уверенность Кирилла. Калинин точно знал, что делает, быстро ориентировался в ситуации, в то время как сам Марк не понимал, что надо делать, а Ивану, кажется, было все равно.

Впрочем, Воронов оставался для него загадкой. Наглый, откровенно злобный говнюк, вызывал смешанные чувства. С одной стороны очень хотелось его придушить, а с другой он казался не таким простым, будто тоже прятался за личиной акудзина, которому плевать на всех, а на людишек тем более.

На другом берегу было тихо и спокойно, а густой кустарник, разросшийся у воды, позволил Марку спрятаться от людских глаз.