Станция Озерки

Пару минут он слушал собеседника и наконец посмотрел на коллег:

— Свезло. Нашли что-то. Я прыгаю к себе, а вы оплатите счет и давайте за мной.

Сказал и тут же испарился. Кирилл засмеялся, а Марк стиснул зубы и достал бумажник.

— Вот наглый засранец, — проворчал он, положил под тарелку несколько крупных купюр и последовал за Вороном.

***

Спустя время они втроем стояли на плотине, и смотрели как милицейские на лодке о чем-то переговариваются с водолазами недалеко от плотины.

Солнце медленно, но верно клонилось к закату, раскрашивая верхушки деревьев в красноватое золото.

— Что за установку ты дал, что так оперативно сработали? — спросил Кирилл Ворона.

Тот пожал плечами и вдохнул полной грудью вечерний воздух:

— Установка как установка. Я умею быть убедительным.

— Ага, — хмыкнул Марк. — Теперь тебе придется быть убедительным, чтобы убедить эту толпу, что труп женщины вполне себе нормальный труп.

Все трое одновременно посмотрели на толпу, собравшуюся на берегу возле заградительной ленты.

— А вдруг пронесет и окажется, что она утонула сама по себе? — с надеждой в голосе, спросил Иван.

— Ты чего такой наивный?

— Демон, ты злой, дай помечтать, — съязвил Ворон.

На этот раз Марк не обратил внимания на новое прозвище. Он наблюдал за водолазами, которые начали вытаскивать тело на берег, что было непросто.

Словно по команде все смолкли, вытянув шеи, чтобы увидеть тело женщины. Едва водолазы начали ее поднимать, акудзины синхронно выругались. Даже для утопленника тело Зои выглядело странно — серая словно бетон кожа, кроваво-красные глаза, будто залитые яркой краской.

Раздался вой. Завыл муж жертвы. Опустившись на колени, он наблюдал за тем, как тело тащили подальше от воды.

— Накройте ее чем-нибудь! — крикнул Иван своим коллегам, и, повернувшись к другим коллегам, добавил уже тише.

— Вот Зойка допилася! — крикнула какая-то старушка из толпы. — Аж посерела вся и сосуды лопнули!

— Змий зеленый до добра не доводил никогда! — вторила ей другая. — Муж мой покойный не даст соврать.

— Ага! — отвечал кто-то еще. — Теперь только в закрытом гробу хоронить.