Станция Озерки

Хотя многие предлагали свернуть маньяку шею, при этом претендентов на роль палачей стало больше, как только они узнали об Алевтине.

Ворон отправил Зинаиду Никитичну Щербакову к людям, раскрыв сразу два дела о пожарах сорокалетней давности. Ей грозило двадцать пять лет тюрьмы, и Ворон сокрушался, что женщинам не дают пожизненное. Однако коллегам удалось его убедить, что она помрет там раньше, что его очень обрадовало.

Марк, получив от Жанны курс массажа, а от начальства внушительную премию, решил познакомить Примакова с родственниками.

И вот, когда последние останки были переданы родственникам, а Щербаков отправился на постоянное место жительство в весьма удручающие место, Седьмой отдел полным составом собрался в переговорной на третьем этаже.

За это время успели сделать целых два этажа, и теперь сотрудники восхищались новыми стеклянными перегородками с матовым стеклом, вместо старых фанерных дверей, новенькой мебелью и техникой, мягкими креслами и кофемашинами, расставленными в каждом холле.

Всем следователям, к которым Константинов причислил и ставшую знаменитой в определенных кругах троицу, выдали собственные кабинеты. Как и обещал, начальник поставил Марку целых две кофемашины. Так Марк понял, что Константинов никогда не шутит.

В переговорной стоял огромный стол овальной формы. На нем расставили закуски и бутылки с алкоголем. Акудзины весело переговаривались и обсуждали статью в Акудзинском вестнике, попутно поздравляя автора с таким ошеломляющим успехом. Лена светилась от счастья. Правда было непонятно по какому поводу — от своего успеха как журналиста, или от того, что Кирилл обнимал ее за плечи и не отходил ни на шаг.

— Итак! Я хочу выпить за молодняк! — провозгласил Константинов, откручивая проволоку с бутылки шампанского.

— А вы сомневались? — спросил Ворон, усмехнувшись.

— Думал, поубиваете друг друга. Вы-то с Ищейкой ладно, а вот как бы я перед отцом Демона отчитывался?

— Наплел бы что-нибудь. У тебя это неплохо получается, — раздался за спиной Марка голос отца.

Голицын-старший хлопнул сына по плечу. Марку либо показалось, либо ему хотелось, чтобы это было взаправду, но в глазах отца он увидел гордость. И гордился Юрий Петрович им, Марком.